С этими мыслями он и засыпает, укрывшись брезентом недалеко от сложенных кучей трупов. А просыпается от ощущения, словно что-то колючее ползет из легких наружу, рвет шипами трахею. Больно, нечем дышать!

Сандрино вскакивает, хватаясь за шею, переворачивается набок, подтягивает колени к животу, пытается откашляться, но каждый вздох будто бы разрывает легкие. Бесконечно долгие мгновения он корчится на земле, желая одного: чтобы это побыстрее закончилось. От недостатка воздуха его сознание меркнет… Но — последний вдох, и внутри будто обрывается десяток нитей, и он отхаркивает сгусток плоти, с метастазами щупалец и черными сгустками засохшей крови. Упершись руками в землю, Сандрино таращится на опухоль, понимая, что это неправильно, так быть не должно, исторгнуть из себя рак нельзя… Однако он сделал это.

Может, сон? Сандрино щипает себя за руку, бьет по щеке, но нет, вот он, окровавленный кусок плоти. Из-за навернувшихся слез картинка плывет, и кажется, что кусок шевелит жилами, пытается уползти. Не замечая того, Сандрино пятится на четвереньках, его не отпускает ощущение нереальности происходящего.

Гемоды еще не вернулись, солнце не поднялось. С момента, когда он заснул, прошло не более получаса. Внутри него растет опухоль, что делать? Но почему она не давала о себе знать?

Все планы, которые он недавно обдумывал, накрылись. Он, как бабочка в альбоме коллекционера, уже пришпиленная иголкой, но еще дергающая крылышками.

В круглом доме, где хранились все ценные вещи и спали гемоды, пищит коммуникатор. Сандрино поднимается и, пошатываясь, топает туда, распахивает ящик со своими вещами. Холодеет, видя, кто его вызывает.

Гамилькар Боэтарх.

События последних дней проносятся вихрем, танцуют перед глазами, кривляются, корчат рожи, Сандрино чувствует между ними связь, но не может сложить картинку из разрозненных фрагментов.

— Да обратит Ваал свою милость на вас, — приветствует он Боэтарха.

— Как ты себя чувствуешь? — равнодушно интересуется Гамилькар.

Сандрино открывает рот, чтобы ответить дежурно, что, мол, все в порядке… и понимает, что в вопросе Боэтарха ответ уже есть. Боэтарх не просто догадывается — он знает…

— Сандро, у тебя есть три дня, чтобы исправиться. Ситуация выходит из-под контроля, и мне это не нравится. Если ты не уложишься в срок, ты будешь умирать так мучительно, что проще застрелиться. Беги, не беги… От себя не сбежишь, Сандро. Ты ведь понимаешь, о чем я?

Сандрино понимает и невольно потирает горло.

— Где гарантия, что когда я все сделаю…

— Мое слово, Сандро. А большего тебе и не надо.