Связь прерывается. Сандрино стоит в звенящей пустоте, остались только она и тварь, пожирающая его изнутри, и кажется, слышно, как она чавкает, растворяя легкие. Тварь, подконтрольная Боэтарху. Но как? Разгорается злость, Сандрино изо всей дури лупит стену, но легче не становится. Он — лишь крыса, лабораторная крыса под скальпелем вивисектора, все надежды вырваться напрасны.
Первый порыв — сунуть себе ствол в рот и нажать на спусковой крючок. Второй — прикончить Тальпаллиса, выбраться и застрелить Боэтарха. Третьим приходит здравый смысл. Слово пунийца — железо. Если Сандрино справится, Боэтарх остановит болезнь…
Но как? Как он это делает? Что за власть в руках этого человека? Подавив праведный гнев, Сандрино заставляет себя действовать логично: он сделает то, что от него требует Гамилькар Боэтарх, а потом рванет к озверелым в леса. Возвращаться в Новый Карфаген небезопасно, причем не только для него.
Ругнушись, он распахивает ящик с патронами, набивает патронташ, повертев в руках дробовик, откладывает его — не стоит привлекать к себе внимание, а единственный способ подобраться к Тальпаллису — притвориться участником шоу. Берет пистолет и плазмоган, их проще спрятать, набирает патронов с запасом, консервов, накидывает плащ с капюшоном, чтобы солнце не жгло снежно-белую кожу, беззащитную перед его лучами, и, пока не приехали гемоды, выходит за ворота и шагает навстречу восходящему солнцу.
Глава 15 Центральная
Все-таки две единицы делают меня гораздо более выносливым, и до центральной крепости мы с Вэрой добегаем, что говорится, ноздря в ноздрю.
По сведениям спасенного от гемодов тибетца Инджо, восточную захватил наш главный конкурент Рамон. Он же выпотрошил северную, хорошо, тот парень успел описать налетчиков. И если Рамон не стал вливать защитников в состав своей группы, значит, она численностью превысила тридцать человек. Сегодня-завтра надо ждать гостей, и не факт, что выстоим, потому мы с Вэрой рванули в центральную крепость, а в южную отправились Лекс и Надана. Она и здесь пригодилась бы, но телепат у нас один.
Центральная крепость ничем не отличается от нашей: те же трехметровые бетонные стены, ветра нет, и бежевый флаг висит линялой тряпкой. Как и в прошлый раз, мы поднимаемся на самый высокий холм, чтобы осмотреть окрестности прежде, чем идти на переговоры, и за чередой холмов взгляду открывается еще один огороженный лагерь, причем забор не из таких серых плит, а, похоже, из местного желтоватого камня.
— Гемоды, — констатирует Вэра, и мы спускаемся по склону, движемся к крепости, стараясь не уходить далеко от нагромождений камней древнего города, где при необходимости можно было бы укрыться.