Против четверых мы если бы и выстояли, то точно пали бы от рук подоспевшей подмоги.
За спиной слышится ругань, в открывающиеся ворота с лязгом врезается пущенный в нас арбалетный болт. Уже достаточно рассвело, чтобы видеть нас, потому приходится метаться из стороны в сторону, пригибаться, чтобы усложнить задачу стрелкам. Сперва Вэра, потом я забегаем во двор, и Лекс с Наданой запирают ворота на огромную щеколду.
Взбираемся на стены, смотрим, как из второго лагеря спешит подмога к атакованным. Поднимается шум, доносятся крики и ругань, вроде бы там даже дерутся, а потом все-таки приходят к согласию.
— Я завалил троих, — шепчет Вэра, зевая.
— Двоих, — говорю я, — итого минус пять. Все равно их слишком много.
— Пока, — хищно улыбается Надана. — Задолбаются нас выкуривать.
У меня из головы не выходит Сандрино. Теперь сомнений нет в том, что его послали за мной, и это очень серьезный боец. Интересно, кто его послал?
— Посмотрите, какой яркий закат, — задумчиво говорит Вэра, кивая на линию горизонта, наливающуюся кроваво-красным. — Это значит, что сегодня будет очень, очень ветрено.
Вспоминаю, что читал про пустынные бури и мысленно злорадствую. Можно будет порезвиться при нулевой видимости, программа покажет, где находятся враги, в то время как им меня видно не будет.
Глава 20 Буря
Чтобы плодотворно поработать, если, конечно, действительно грядет буря, я проспал до обеда, дольше бы дрых, да на лицо падает луч солнца.
В столовой едят мои подопечные, кроме Тейна и Аркана, которые дежурят, желаю всем приятного аппетита, выхожу во двор и поднимаюсь на стену, где резкий порыв ветра бьет по лицу. Значит, все-таки приметы работают, и сегодня рамоновцы, если, конечно, не снимут лагерь, будут легкой добычей. Надо только, чтоб ветер еще усилился и поднял пыль. Очень и очень на это надеюсь. Следующий порыв ветра швыряет в лицо пыль, песок. Дребезжит будка дозорного, грозя опрокинуться.
Хорошо. Буря сработает на нас.
Наступила некая определенность: нахрапом нас не взять, измором пока тоже. Скорее всего, противник неделю постоит под нашими стенами, поймет, что зря старается, соберет силы в кулак и ударит. Случится это нескоро, и сейчас мы более-менее расслабляемся.
Моя команда скучает, потеет в консервной банке модуля, но там всяко лучше, чем под палящим солнцем.
Надана придумала игру на честность. Раскручивается нож, останавливается. Тот, на кого указывает острие, отвечает на вопросы честно либо пропускает ответ. Три пропуска — вылет без права слушать интересные истории. Останавливаюсь в проеме двери, не собираясь участвовать: врать своим я не люблю, а вся моя нынешняя жизнь — фикция и вранье, я не трикстер, а следопыт. Моя семья погибла, а я единожды об этом уже забыл и проговорился, что меня ждет девушка.