Острие указывает на сурового Вэру, рукоять — на Надану, и она начинает первой:

— Ты когда-нибудь любил? И вообще, умеешь испытывать чувства?

— Мне было девятнадцать, — говорит Вэра, вперившись в руки, сцепленные в замок. — Мы зачищали лагерь озверелых. Это говорят, что они как звери, а на самом деле не отличаются от нас. Когда идет зачистка, Леон подтвердил бы, разрешено насилие над женщинами, но все должно закончиться смертью всех, включая детей. Потому в следопыты идут самые отмороженные садисты и извращенцы, тогда я этого еще не знал.

— По Леону я не сказал бы, что он извращенец, — проговорил Аркан, потирая вспотевшую лысину.

— Не все. Командир подбирает отряд под себя, мне не повезло, — отвечает Вэра и продолжает: — Я спас девушку. Спас и спрятал, а потом приходил к ней, у нас родились два сына… Так было пять лет, а потом ее нашли и зачистили, я ничего не смог сделать.

— Переселил бы на первый уровень, — возмущается тибетец Инджо, бывший враг, а ныне надежный боевой товарищ.

Вэра мотает головой.

— Ты не понимаешь, они другие и гораздо лучше нас. Она бы там не выжила. С тех пор я никого не любил. Следующий вопрос?

Он окидывает взглядом рассевшихся за столом, замечает меня.

— Леон… Думаю, Леону участвовать не нужно.

Инджо, сидящий спиной, оборачивается.

— Почему это? — восклицает Надана, спохватывается и поправляет сама себя: — Согласна, он командир, ему нельзя.

Только Инджо настаивает на моем участии, но сдается, потому что в меньшинстве. Надана и Эристан отреклись от Ваала, мы с ними в одной лодке. Лекс просто умный малый и, как и Вэра, заметил некоторые странности и понимает, что не стоит на них акцентировать внимание.

Воцаряется молчание. То ли я смущаю их своим присутствием, то ли больше никто не рискует задать вопрос Вэре.

Правильнее было бы ему ничего не рассказывать, ведь он совершил преступление, вступив в контакт с врагом, но на второй уровень нам всем возврата нет: либо мы поднимемся на выше, где победителей не судят, либо сбежим через каменоломни к озверелым.

Отправляюсь в полуразрушенный модуль и от нечего делать пытаюсь соорудить еще один щит из пластика и кусков арматуры.

А ветер все усиливается, швыряет в окно пыль вперемешку с невесть откуда принесенным песком, видимость ухудшается.

К вечеру разыгрывается такая буря, что в двух метрах ничего не видно: летит пыль, песок, трава, стервятники вперед хвостами. И тем более не разобрать, что во вражеском лагере и есть ли он вообще. Нужно определяться с дальнейшими действиями, и я созываю военный совет в столовой, где скопились наши персональные дроны — на улице их сдует.