Глава 12 Западная крепость
Небо, оказывается, бывает не только серо-голубым, но и пронзительно-синим, и ультрамариновым, и темно-серым. На закате оно изменчиво, как настроение женщины.
После хорошо проделанной работы меня клонит в сон, я лежу, опершись о камень и жалею, что у меня нет акварели, чтобы передать, как меняется небо. Теперь я знаю, что будет на моих картинах, если… когда мы победим.
Стоять на стреме мне выпадает в середине ночи, и я со спокойной совестью закрываю глаза и вижу склонившуюся надо мной Элиссу, у нее взгляд огненный, как когда она была Танит…
Будит меня хлопок далекого выстрела. Вскакиваю, запрокидываю голову и провожаю взглядом сигнальную ракету, расчертившую небо — прощальный салют для того, кто погиб на Полигоне. Не успевает она погаснуть, как запускают вторую, третью…
За сутки с небольшим, проведенные на Полигоне, погибло одиннадцать человек. Только укладываюсь спать, как мой следящий дрон включает динамики:
— Внимание всем участникам! Грядет большая зачистка! Со следующей ночи с гемодов снимается ограничение на отстрел людей. Теперь они будут убивать не шесть человек, а всех, кого найдут. Укрывшихся за стенами крепостей им трогать запрещено. Дерзайте, захватывайте крепости! Мы верим, что избранным будешь именно ты! Да обратит Ваал на тебя свою милость!
Эристан и Надана смотрят на меня. Нас таких, отрекшихся от сомнительной Вааловой милости, на Полигоне трое, и тайна связывает нас прочнее любых цепей.
— Если мы не захватим крепость, — резюмирует Лекс, — то с огромной вероятностью нам конец. — Он невесело усмехается.
— Готов поспорить, что завтра погибнет половина участников, — вздыхает Эристан. — Не хотелось бы попасть в их число.
— Чтобы этого не случилось — всем спать! — командую я. — Завтра надо быть свежими. Выдвигаемся до рассвета, все помнят?
Замотавшись в белую ткань, отрубаюсь мгновенно и падаю, падаю, падаю в черноту усталости, и сразу же — тормошат за плечо. Разлепляю веки и понимаю, что уже светает, и свою смену я проспал. Эристан хлопает по плечу горячей ладонью:
— Я отдежурил за тебя, ведь всю предыдущую ночь продрых.
Спящие в обнимку Надана и Лекс — видимо, когда похолодало, искали тепло — просыпаться не хотят. Но когда Эристану удалось их растолкать, отлипать друг от друга не торопятся. У кого-то, похоже, у Лекса, урчит в животе, и начинается перекличка пустых кишок.
— Сейчас бы чего-нибудь бодрящего, — мечтает Лекс, выдергивающий кактусовые колючки из руки.
— Губозакатальники, по два каждому, — острит Надана.
Эристан обнимает лук, нахохливается, завернувшись в ткань, и замирает. Улавливаю, что с ним не все в порядке, сканирую его и получаю информацию: