— За мной! — она хватает Лекса за руку, увлекает его в шкуродер, протискивается, извиваясь змеей, сдирает колени и локти, но ружье не выпускает.
Лекс лезет за ней. Лаз расширяется, идет под уклоном, теперь можно встать на четвереньки и ускориться.
— Где они? — снаружи доносится рык гемода.
Лекс дышит в спину, шлепают его ладони по камню. Скорее, еще скорее!
Становится темно, хоть глаз выколи, а потом твердь уходит из-под рук, и Надана с воплем падает в черноту, но даже с жизнью проститься не успевает, шмякается на выставленные вперед руки. Боль пронзает травмированное плечо. Похоже, опять сустав выбила. Ничего не видя, Надана шарит вокруг в поисках ружья, нащупывает приклад.
— Ты как? — доносится встревоженный голос Лекса.
— Жива. Прыгай, тут невысоко, — Она поднимается, отходит в сторону и лишь по звуку определяет, что Лекс спрыгнул.
Свет не проникает сюда, здесь абсолютная чернота. Ни стен не видно, ни потолка, ни даже собственного носа. Может, это целая система подземных ходов древней штольни, а может, и каменный мешок.
Наверху возятся гемоды, бормочут, но голосов не разобрать.
— Надо уходить, — предлагает Лекс. — На их месте я бы взорвал выход.
Взявшись за руки, они вслепую движутся вперед. Чернота. Зябкая прохлада. Заполошное дыхание и гулкое эхо шагов. Если есть эхо, значит, тут просторно, значит…
Земля вздрагивает. Грохот бьет по ушам. Лекс и Надана падают, прикрыв голову руками, и по их спинам прокатывается горячая волна взрыва, сыплется каменная крошка, пыль набивается в нос.
Взрыв давно отгремел, но они, так и не расцепив ладоней, еще с минуту лежат ничком, прислушиваясь к звенящей тишине.
А когда поднимаются и оглядываются, обоим хочется выть, потому что тьма тут абсолютна, и непонятно, куда идти, а единственный выход завален. Да и не найти его теперь при всем желании.
«Смерть от пули была бы правильным выбором», — проскальзывает малодушная мысль, и Надана гонит ее прочь, говорит:
— Идем.
— Куда?
— Куда-нибудь. Это не единственный выход.
На языке вертится «надеюсь», но Надана не договаривает, уверенно шагает вперед, выставив перед собой руки, но через несколько шагов упирает в стену, держится за нее, продолжая двигаться «куда-нибудь». Лекс плетется следом, а потом останавливается:
— Стой! — Голос его эхом прокатывается по подземелью и долго не стихает.
Надана упирается в стену и только сейчас осознает, в какой они черной и бездонной заднице, и тыкаться им теперь, как слепым щенкам, пока они не свалятся от голода и жажды.
Глава 10 Жажда
Ночевать мы остаемся в круглом доме, где был схрон. Место если не идеальное, то близкое к тому: на случай отступления напротив входа имеется узкий лаз в разрушенной стене. Дроны остаются снаружи, их жужжание едва пробивается сквозь стрекот насекомых.