— Уходим в каменоломни, — говорю я. — Быстро! Пока они не спохватились и не начали нас искать.
Интерлюдия. Сандрино
Рамон в сопровождении двух своих верных псов добирается к осаждаемой крепости в полдень и будто бы приносит с собой усиление ветра. Ветер лупит по щекам, вышибает слезу, ухудшает видимость.
Ночью погибло пять человек, защитники крепости обрушились внезапно, и если бы Сандрино не увидел среди нападающих Тальпаллиса, он удивился бы, потому что покинуть крепость и подкрасться незаметно было невозможно. Теперь он ожидал чего угодно. Если босс, обладающий властью и необъяснимым могуществом, способный насылать смертельные болезни, опасается Тальпаллиса, значит, и он умеет больше, чем обычный человек. Хорошо бы узнать, что именно он умеет: проходить сквозь стены? Мгновенно перемещаться из точки в точку? Одним взглядом лишать воли, как маленький чешуйчатый гемод? В последние дни Сандрино увидел столько странного, что допускал любую возможность.
Но интуиция подсказывала, что в ночном нападении нет никакой мистики, все гораздо проще, и ответ лежит где-то на поверхности. Одно хорошо: Тальпаллис здесь, осталось выковырять его из крепости! И здорово, что Сандрино хватило ума прибиться именно к самой многочисленной группировке Рамона, не засветив при этом плазменный пистолет и огнестрел.
Ну а когда выполнит свою миссию, остается надеяться, что Гамилькар Боэтарх сдержит слово и уберет опухоль, которая не дает дышать, жжет изнутри.
Месяц назад он пристрелил бы того, кто сказал бы, что с ним приключится такая хрень.
Выставив четверых дозорных, Рамон устраивает военный совет. Он сидит в центре, сверкая сталью доспехов: шлем по типу римских, закрывающий лоб, нос и покрытые шрамами щеки, кираса, наплечи, накладки на бедра и голени.
Такая броня не защитит от арбалетного болта или камня, выпущенного из пращи, если бить с близкого расстояния, но когда оно больше двадцати метров, особого вреда они не причинят.
Рамон не самый высокий в его группировке и не самый мощный, но один его взгляд заставляет трепетать всех, кроме Сандрино, гемод просто изображает почтительность. Главаря плотным строем окружает двадцать один человек.
— Мы лишились пятерых, — рокочет он. — Итого нас осталось двадцать шесть. Врагов как минимум вдвое меньше. Каждый вечер я считаю сигнальные ракеты и веду учет выбывших, сейчас на Полигоне с учетом наших ночных потерь тридцать шесть человек. Значит, врагов максимум десятеро. Но думаю, меньше, несколько человек наверняка где-то прячутся. Но будем исходить из худшего варианта. Теперь давайте разберем ваши косяки, — он переводит взгляд на Сандрино, и он говорит: