Снова гудит сигнал, ведущий предупреждает, что через минуту всем следует быть в столовой, на завтрак нам выделено десять минут. Успеваю проглотить несколько ложек еды, и створки двери в столовую захлопываются. В воздухе на фоне белой стены появляется голограмма ведущего Блейма, победителя прошлого года. На нем все так же костюм римского гладиатора.

— Смер-р-ртники, — грохочет он. — Слушайте, что вам уготовано! Ночь ножей продолжается, следите за каждым, ибо не знаете вы, кто тайный враг. Ровно в двенадцать вам следует прибыть на погрузку, вас ждет бой н арене. Для многих он станет последним. И да обратит Ваал свою милость на каждого из вас!

Мысленно посылаю его в бездну. С наслаждением приканчиваю огромную тарелку еды, кладу немного добавки, окидываю взглядом столовую, давая запрос программе, чтоб показала мне камеры, — потолок, стены, пол и даже столы вспыхивают зелеными кругами. Ближайшая камера находится в светильнике прямо возле моего лица. Интересно, в туалете нас тоже снимают? Неприятно чувствовать себя крысой в стеклянном лабиринте.

— Выходит, у нас свободное время до двенадцати? — задаю риторический вопрос, в ответ Надана зевает. — Сейчас полдевятого, два часа спишь, потом спарринг?

Женщина кивает, соседи смотрят на меня, как на придурка — перед смертью не натренируешься, а силы надо экономить. Это им, а мне желательно бы выносливость на единицу поднять, мне до четырнадцати осталось всего ничего. И протестировать, что дала распределенная в ловкость единица характеристик.

Охранников и сопровождающих с нами больше нет, как пауки в банке, мы предоставлены себе. Зато при выходе обнаруживаю голографическую схему здания, изучаю ее. Спортзала тут нет, значит, придется прокачиваться доступными способами во дворе.

Надана соглашается. В коридоре столпотворение — не пройти, над матерящимися рекрутами, сбившимися в кучу, роятся дроны.

— О, ща начнется замес, — говорит Надана со скучающим видом.

Некто, скрытый толпой, орет:

— Я те клянусь! Ночью он по комнатам шарился, и я точно видел у него нож!

— Иди ты на хрен! Какой нож? Вы обалдели все? — огрызается тот, кого назначили жертвой.

— Ну, точняк, — кивает Надана, и ее глаза загораются, как у почуявшего кровь хищника.

— В натуре он странный какой-то, — поддерживает агрессора кто-то.

Зафиксировано противоправное деяние!

Мать же твою растак! Как же программа поведет себя на Полигоне? Где каждый враг и все против всех? Если она по-прежнему будет наказывать меня за агрессию и неисполнение приказов, это вешалка, и правильнее слиться сейчас.