— Ты умеешь обращаться с плазмоганом? — спрашивает Тевуртий.

— Знаю, как, но ни разу не стреляла, — отвечает она после секундного промедления.

— Надеюсь, и не придется, на стене установлены огневые точки, реагирующие на движение. Но если люди ворвутся в дом… — Он протягивает Элиссе плазменный пистолет.

— Они ж придут прятаться, — вертя в руках оружие и вспоминая, что и где, говорит Элисса.

— Некоторые — да, придут прятаться. Но другие — крушить, грабить, насиловать. Среди мирных демонстрантов полно криминальных элементов с первого уровня. Да и без них во время бунтов в людях просыпается звериное, на поверхность поднимается бурая пена, те, на кого не подумаешь, превращаются в маньяков, потому правильнее убить всех, кто попытается залезть в дом.

Элисса изо всех сил надеется, что воспользоваться плазмоганом ей не придется, она сомневается, что сможет кого-то убить.

Снова бахают выстрелы, и толпа, колыхнувшись, бросается от полицейских флаеров. Оборванец с обрезом лезет на стену, звучит предупреждение, что будет открыт огонь, но демонстрант подтягивается, перегибается через стену, и его прошивает очередь из турелей — раскинув руки, он падает во двор.

Схватил автомат, Тевуртий напряженно вглядывается в экраны.

Второй желающий спрыгивает обратно в толпу, которая несется прочь, оставляя за собой покалеченных и трупы. Элисса сопереживает полицейским, ведь Леон работал во внешнем патруле. Черные блестящие флаеры движутся плотным строем, прикрывая колесные броневики со щитами, напоминающими отвал у бульдозера. За военными движутся труповозки, медицинские машины и фургоны для заключенных.

— У них тюрем не хватит, — облегченно выдохнув, говорит Тевуртий, поворачивается к Элиссе. — Хорошо, что я превратил дом в маленькую крепость, как чувствовал.

— Леон потерял крепость, вы видели? — спрашивает Элисса. — Эристан погиб. Что теперь они будут делать? Он ведь вернется? Мы ведь увидимся?

— Конечно, милая.

Не сдержав порыва, Тевуртий ее обнимает, а сам смотрит на экран, где медики грузят задавленных людей в труповозки. И ему безумно хочется закрыться где-нибудь в бункере и пересидеть там, пока бог перемен напьется человеческой крови.

Приняв душ, Элисса делает чай и садится в кухне перед экраном, где Рамон выстроил своих бойцов и орет, брызжа слюной:

— Куда подевалась эта тля? Если узнаю, что Сандрино кто-то из вас зарезал и закопал — четвертую! А ведь так и есть! Вы его устранили, потому что я пообещал ему третье место в фаворитах. Вот же суки! — заложив руки за спину, он расхаживал перед строем.