Лекс с недовольством косится на Надану.

— Ты как вообще? Сможешь биться?

Она поднимает руку и победно улыбается.

— Вот. И ребра уже не болят. Главное не попадаться.

— А не врешь? — прищуривается Лекс. — Как-то подозрительно быстро все зажило.

— Сильный организм, несерьезные повреждения, — отвечаю я, поймав полный благоговения взгляд Наданы.

Голограмма исчезает, народ гудит, обмениваясь впечатлениями, на полу вспыхивают красные стрелки, ведущие, вероятно, в конференц-зал, где объявят счастливцев с наивысшим рейтингом.

Зал наполовину пуст, ведь многие рекруты выбыли. Первые ряды занимают журналисты и высокие гости, мы садимся на три места с краю в предпоследнем ряду — отсюда удобнее всего наблюдать за собравшимися. За три дня рекруты разбились по группам, одиночек практически нет. Нахожу четверых наемников, остальных выявили и перерезали или, что более вероятно, часть из них, как и мы, просто рекруты, и они не вернулись с арены.

Еще минут пять ничего не происходит, а потом створки входной двери закрываются, гаснет свет, погружая зал в темноту. Тихо гремит барабанная дробь, громче, громче, и по мере нарастания звука лампы разгораются все ярче.

В световом пятне над сценой возникает голограмма самого куратора шоу, Эйзера Гискона. Теперь на нем белоснежная атласная туника, расшитая золотом, кроваво-красный плащ, золотые наплечники и наручи.

— Идущие на смерть приветствуют тебя! — надсадно орут из зала, как будто голозапись способна услышать и ответить.

— Здравствуйте, воины! Здравствуйте, лучшие из лучших. Вам остался последний бой, и завтра вы покинете Чистилище, чтобы сражаться за право служить мне!

— Хреново, не восстановлюсь до конца, — вздыхает Надана.

— А сейчас мы узнаем, кто же стал лучшим игроком по мнению зрителей. Чистилище номер один! — он обводит взглядом зал, прислужник приносит ему свиток, Эйзер разворачивает его в абсолютной тишине.

— Это ж мы, — Надана от нетерпения ерзает на стуле, а я не рассчитываю попасть в число счастливчиков — уж очень скучно я себя вел.

— На третьем месте у нас быстрый, как ветер, ловкий, как мангуст… Арако Симидзу! Выйди на сцену, Арако! Приветствуем достойного!

Зал вяло аплодирует. Надана в сердцах бьет спинку пустующего стула впереди. Лекс косится на нее с неодобрением, он — сама выдержка и степенность, лицезрея его профиль, отмечаю, что глаза у парня раскосые, азиатские, хотя волосы русые и кожа белая. Он кажется медленным и вальяжным, но до чего же обманчива внешность!

— Второе место достается яростному и несокрушимому… Джумаану Нгуни!