Анонсер смолкает, трибуны тоже. А когда, беспомощно взмахнув руками, словно собирается взлететь, Гарро падает вниз, на шипы — тишина взрывается многоголосым ревом, где различаются радостный визг и разочарованный свист — кто-то потерял свои денежки, поставив не на того.

— Это невероятно! — Отходит от шока ведущий, свет прожекторов падает на меня, пошатывающегося недалеко от края, и слепит непривыкшие к свету глаза. — Вы видели это? Шикарный обманный прием! Удар в спину! У этого парня есть шанс на что? Господа, на что есть шанс у Тальпаллиса?

— Выжить на Полигоне! — в унисон грохочут зрители.

Радости не испытываю. У меня начинается отходняк, постепенно проявляется боль от пропущенных ударов. Я смотрю вниз, где два нанизанных на пики тела сливаются в одно.

После поединка меня доставляют в медицинский бокс, где врач в белом костюме и маске сканирует меня и говорит:

— Ушибы есть. Переломов нет. Сотрясения мозга нет. Легко отделался. Я, если честно, болел за тебя. Спасибо, что не подвел. Сейчас вколю тебе регенератор с анестетиком — завтра будешь как новенький. Мазь вот, мажь ушибы почаще, и дня через три все пройдет.

Свешиваю ноги с кушетки, одеваюсь и думаю о том, что едва не поплатился из-за своего легкомыслия: не перегнал свободные очки характеристик в ловкость. Разделал бы Гарро в два счета и не огреб. Сегодня ночью обязательно надо это сделать.

А еще вертится мысль о том, насколько случайно мне достался очень сильный противник. Скорее всего его мне подсунули недоброжелатели, чтоб устранить меня чужими руками. В приемной я видел тех, что мне на один зуб. Просыпается паранойя.

После осмотра возвращаюсь в офисное здание и захожу в кабинет, чтобы подписать остальные документы.

— Леонард Тальпаллис, — представляюсь я, переводя взгляд с одной юной, очень ухоженной рекрутерши на другую и просматривая их с помощью программы.

Обеим тридцать, бездетные, культистки Ваала, обе с третьего уровня, блондинка равнодушна ко мне, русоволосая с короткой стрижкой относится с симпатией. Вот последнее — очень хорошо. Если бы не программа, которая подсказывает, кто опасен, а кто нет, мне везде мерещились бы наемники из братства Топора, явившиеся по мою голову.

Обе поворачивают лица к мониторам, одна вбивает мое имя в поиске, находит его, кивает своим мыслям и поднимается, отдергивая узкую черную юбку.

— Идите за мной.

Мы покидаем офис и направляемся вглубь длинного светлого коридора, заканчивающегося аркой вместо двери, дальше темнее, и ничего не разглядеть.

Хоть женщина и старается держаться отстраненно, ее интерес чувствуется. Она замедляет шаг, спрашивает: