Выходим во двор, где флаеры выстроены в алфавитном порядке, по секторам. Останавливаемся возле моего, возле которого крутится незнакомая коротко стриженная девушка, в руках у нее табличка с жирной надписью «Сектор А». Надана нервно курит, стреляя взглядом по сторонам. Угрюмый Лекс переминается с ноги на ногу, лицо у него такое, словно он перемножает в уме многозначные числа.

Остальные рекруты тоже не спешат расходиться, толпятся у выхода, пока не звучит гудок, сигнализирующий начало погрузки. Надана порывисто обнимает меня, шепчет: «Удачи» — и удаляется не оглядываясь. Даю «пять» Лексу, он роняет на прощание:

— Если встретимся на Полигоне, я не буду тебя убивать.

В салоне нас пятеро, включая меня, а сидений девять. Первые три застолбил мужик с чемоданчиком, программа подсказывает, что это врач — тот, что будет колоть снотворное. Его отношение ко мне — равнодушие.

Изучаю будущих соседей по локации: один африканец, травмированный раскачанный азиат, смуглый детина с черной косой по пояс, рыжий рябой бородач, по характеристикам все мне примерно равны, но у всех перекос в сторону силы и нехватка ловкости. Нет никого, кто был бы настроен ко мне агрессивно.

С улицы доносятся приближающиеся вопли, ругань, проклятия. В люк пролезает здоровенный охранник в черном, волоком затаскивает истерящего нашего шестого соседа, припечатывает его кулаком. Отворачиваюсь. Если программа заставит меня вмешаться, то придется терять опыт и весь вечер на Полигоне сдыхать от головной боли.

Но нет. Видимо, программа считает, что письменное согласие участников умереть на Полигоне дает мне право не вмешиваться. Охранники усаживаются по бокам от врача. Люк закрывается.

Бунтарь неподвижно лежит мордой в пол, его зовут Кюрикс, ему почти сорок, он гармонично развит, но все показатели — четырнадцать. И как выжил на арене?

Раскачанный азиат кривится и плюет на пол возле Кюрикса.

— Тьфу, позорище. Откуда вы, слизни, поналезли?

Притворявшийся мертвым Кюрикс поднимается, судорожно вздохнув, садится с краю возле меня, передергивает плечами, как отряхивающаяся птица.

— Я не подписывался на то, что мне введут снотворное! — Он снова дергается и рассказывает охранникам, что они зачаты противоестественным путем больной сифилисом проституткой и псом-мутантом.

Один охранник ржет, второй показывает кулак и ласково объясняет, кто здесь больная сифилисом проститутка — Кюрикс втягивает голову в плечи и замолкает. Но видно, что тихая истерика вот-вот достигнет апогея.

— Не знал, что ли, куда лезешь? — все так же ласково говорит второй охранник и обращается ко всем, но смотрит на меня: — Парни, придушите его там, чтоб не мучился.