А еще они меня в конце концов сдали не менее славным людям, которые хотели изучить мой богатый внутренний мир, сделав полостную операцию без наркоза. Прекрасно знали, чем это для меня закончится, и все равно сдали. Нет, положительно, повезло им тогда, что у меня времени было мало до отъезда. Ну и еще в том, что я тогда был куда гуманнее, чем сейчас, и воздавал подобным за подобное через раз, а то и реже.

И ведь предупреждал я Ряжскую о том, что не стоит ей больше появляться в поле моего зрения, поскольку беда случится. Но для этой бизнес-леди, похоже, мои слова что ветер, который пошумел да и стих. Она и дворничиху денежкой стимулировала, и соглядатаев приставила — короче, уверенной поступью дама к проблемам идет. Честь ей и хвала!

Впрочем, для начала я ее все же выслушаю. Почему бы и нет? К тому же сдал меня все же ее супруг, а не она сама. А после и решим, как дальше жить станем. И станем ли вообще.

То ли водитель исправно передал мои слова, то ли звезды совпали, но я и в самом деле приехал аккурат к ужину. То есть меня прямо от порога дома сопроводили в обеденную залу, к длинному дубовому столу, заставленному разнообразной снедью, большей частью, правда, диетического толка. Фрукты, овощи, сыры, зерновой хлеб, какие-то зеленые салаты, то есть еда полезная, но не очень-то вкусная.

А сдала Ряжская за эти два года. Не очень сильно, но тем не менее. Да, это все та же уже далеко не юная, но все еще интересная и подтянутая женщина, но вон и морщинки новые появились, и глаза как-то поблекли.

— Здравствуй, Саша, — встала она из-за стола. Надо заметить, что они с супругом расселись за ним прямо как в фильмах про аристократическую жизнь — с разных сторон, друг напротив друга. — Я очень рада тебя видеть. Правда, очень рада.

— Искренние слова всегда приятно слышать, — я глянул на нее, а после на Ряжского. — Если, конечно, они таковыми являются.

— Присаживайся, — предложила Ольга Михайловна. — Поужинай с нами.

— Можно, — согласился я и отодвинул от стола стул, который стоял, если можно так сказать, аккурат посередине. — Только вот мне бы мяса какого-нибудь. Отбивную, например. Или котлету, да побольше. Боюсь, сыром и зеленью я не наемся.

— Скажу очевидное, но ножом и вилкой копаем мы себе могилу, — вступил в беседу глава семейства. — Истина избитая, но истинно верная.

— Если бы путь на тот свет торили исключительно гастрономические изыски, человечество давно вступило бы в золотой век, — усмехнулся я. — Но это слишком просто. Увы, Павел Николаевич, подавляющее большинство людей роет себе и ближним своим могилу не обедами и ужинами, а неразумными поступками.