— От кого?
— От богдойцев. От китайцев. И от англичан.
Кынэ кивнул, задумался.
— У нас тоже есть враги. Корсаки. Северные люди. Они нападают на наши стойбища, угоняют оленей, женщин.
— Мы можем помочь, — не раздумывая, ответил я.
Кынэ переглянулся с братом, потом с Шарахом.
— Может быть, — сказал осторожно старший. — Только весной. Зимой на север не пройти.
— А весной мы вернемся на Амур, — сказал я. — Если выживем.
— Если мы все выживем, казак, — хмуро ответил Тынэ.
На следующее утро я снова пошел к ительменам. Не с пустыми руками, а с мешком муки и паклей для перевязки. У входа в жилище меня встретил Тынэ и кивнул, пропуская внутрь.
— Шарах хочет тебя видеть, — сказал он.
Старик сидел на почетном месте, опираясь спиной на стену.
— Он говорит, что ты не простой казак. Что в тебе есть огонь. Огонь, который пришел издалека.
Я промолчал. Если опять начнется разговор, что кто-то видел духов или мою третью душу, я не выдержу.
— Он говорит, что земля предупредила его. Этой зимой случится большая беда. Не от англичан, но от самой земли.
Да что б тебя…
— Земля сказала? — устало переспросил я.
— Вы, белые люди, учеными бываете. Но иногда словно снегом забиваете уши. Не слышите, как к вам обращаются горы и земля. Даже собак не слышите.
— Я тебя прошу, Тынэ, перестань говорить загадками.
— Шарах говорит, что земля вздрогнет. Горы задымятся. Море отступит, а потом хлынет обратно.
— Землетрясение? — наконец сообразил я.
— Оно всех разбудит, и горы и воды, — Тынэ покачал головой. — Шарах говорит, что нужно готовиться.
Я замер. Вулканы Камчатки все еще действующие, даже в том времени, откуда я пришел. Цунами тоже объективная реальность. Не исключено, что англичане весной высадятся на почти безлюдном побережье, и им не придется даже воевать.
Глава 3
Известие, принесённое Тынэ, разлетелось по Петропавловску быстрее, чем мне бы хотелось. Люди начали толпиться, собирая вещи и разбредаясь кто куда. В то время, как нам была нужна спланированная и чёткая эвакуация, в городе начались бестолковые шатания.
Генерал Завойко выслушал меня в своём кабинете, теребя эполет. Он долго молчал, а потом спросил:
— Старик этот когда-нибудь ошибался?
— Не знаю, Ваше Превосходительство. Но ительмены на этой земле живут дольше нас. Они видят то, чего мы не замечаем.
Завойко снова замолчал, потом велел адъютанту собирать офицеров на совет.
В просторной избе, где пахло махоркой и сыростью, собрались командиры батарей, капитан «Авроры», интенданты и несколько опытных камчатских промышленных. Генерал говорил сухо:
— Сведений точных нет. Но бережёного Бог бережёт. Приказываю: все пороховые погреба укрепить, бочки с порохом поднять на верхние ярусы, обложить мешками с песком. Пушки на батареях снять с лафетов, перевезти вглубь, подальше от воды. Оставить только сигнальные. Амбары с провиантом перенести на Сигнальную сопку. Госпиталь тоже туда же. Тех раненых, что к весне в бой вступить не смогут, перевозить в последнюю очередь. Корабли снарядить и увести в безопасное место, там на якорь встать.