— А деньги?
— Какие у нас деньги? Мы нищие.
— Украшения? Золото? Серебро?
Аркадий опустил глаза.
— Было. У некоторых были старые монеты, серьги и кресты. Он сказал, что это греховные вещи, что духи просят очистить душу через жертву. Мы отдали.
Я вздохнул. Всё сходилось. Шарлатан грабил их под видом духовного очищения.
В этот момент из большой землянки вышла молодая женщина, лет двадцати, с младенцем на руках, закутанным в тряпьё. Лицо её было смуглым и скуластым. Глаза её были тёмными и глубокими, с красными прожилками от недосыпа. Она посмотрела на нас настороженно, потом перевела взгляд на Аркадия.
— Кто это? — спросила она тихо, по-русски с сильным ительменским акцентом.
— Казаки. Из Петропавловска. Ищут Учителя.
Женщина покачала головой.
— Его нет. Он ушёл в горы вчера утром. Сказал, что духи позвали.
— Когда вернётся? — спросил я.
— К вечеру. Или завтра. Никогда не знаешь.
— А ты кто ему?
Она опустила глаза, прижала ребёнка к груди.
— Я… я его помощница. Он спас меня. Мой муж погиб в прошлую зиму, провалился под лёд. Я осталась одна с ребёнком. Родня сказала, что я приношу несчастье и выгнали. Я хотела умереть. Он дал мне надежду.
Кынэ сжал кулаки и отвел взгляд.
— Как тебя зовут? — спросил я мягче.
— Эльвель, — ответила она. — Я ительменка из стойбища у реки Авачи.
— Эльвель, — повторил я, кивая. — Ты знаешь, что он делал в Петербурге? Что он убил женщину?
Она подняла голову, и в глазах её вспыхнул гнев.
— Врут. Всё врут. Он добрый. Он никому не желает зла. А та женщина… она сама хотела умереть. Он только помог.
— Он дал ей яд, — сказал Гришка.
— Вы не понимаете! — Эльвель прижала ребёнка к груди так, что тот всхлипнул. — Он избранный. Он говорит с духами. Он нас лечит. Мой сын болел, но он дал порошок, и через три дня всё прошло.
— Что за порошок? — спросил Терентьев.
— Не знаю.
Мы переглянулись, а Эльвель замолчала. Губы её дрожали. Она посмотрела на ребёнка, потом на нас.
— Он знает меру, — сказала она наконец тихо, почти шёпотом. — Он знает, сколько надо. Он не убийца. Он целитель.
Глава 12
Я оглядел общину. Тут было человек пятнадцать. Женщины в основном молодые, с потухшими глазами. Хотя, мельком я увидел одну старуху, но та быстро скрылась в шалаше. Подростки почти все худые и уставшие. Ни одного крепкого мужика. Здесь были лишь те, кого жизнь выбросила на обочину.
— А где остальные? — спросил я у Аркадия. — Где мужчины постарше? Где семьи?
— Не захотели идти, — ответил он. — Сказали, что мы дураки. Сказали, что Учитель обманщик. А нам всё равно терять.
— И вы не боитесь, что он вас обманет?