— Я за это проливаю кровь уже не первый год. В родном Забайкалье и потом на Амуре. Чтобы все жили в мире.
Чавчу повернулся к Алексею Алексеевичу.
— А ты, белый человек, веришь в то же, что и казак?
Штабс-капитан усмехнулся.
— Я верю в дисциплину и порядок. И я знаю, что если мы не объединимся сейчас, то весной британцы высадят десант в Петропавловске, сожгут город, а потом придут за вами. И никто не поможет ни вам, ни нам.
— Я не верю белым людям, — сказал Чавчу. — Они обманывают. Посмотри на носатых. Убил моего человека просто так, чтобы напугать нас.
— Британцы звери, — ответил я. — Не все белые такие.
— А ты, казак, не белый?
— Я русский, — сказал я. — И я держу слово.
Чавчу посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом.
— Я верю тебе, Жданов. Но не всем твоим людям. Тот толстяк, который познакомил нас с носатыми. Разве он держал слово, которое давал своим же людям? С чего бы вам держать слово, данное «дикарю»?
— Не стоит равнять всех русских по одному предателю, — вмешался Алексей Алексеевич.
— Вы все молитесь одному Богу, носите одинаковые мундиры, стреляете из одинаковых ружей. Для меня вы одинаковые.
— А ты молишься Кутху, как и ительмены. Но вы воюете, — усмехнулся я.
— Хорошо поймал, — тойон расплылся в холодной улыбке.
Потом Чавчу задумался. Я видел, как ходят желваки на его скулах, как сжимаются кулаки.
— Ладно. Я подумаю, — сказал он.
— У нас нет времени думать, — ответил я.
В этот момент полог яранги откинулся. Внутрь вбежал запыхавшийся пастух, один из тех молодых парней, что помогали мне пасти оленей. Лицо его было бледным, глаза расширены от страха. Он заговорил быстро и гортанно. Чавчу слушал, и лицо его каменело с каждым словом.
— Что он сказал? — спросил я.
— Носатые, — ответил Чавчу. — Они высадили большой десант с парохода. Идут в тундру и жгут стойбища малых родов.
— Сколько их?
Пастух ответил. Чавчу перевёл:
— Много. Сотня, может больше. Вооружены до зубов.
Я переглянулся с Алексеем Алексеевичем.
— Карательная экспедиция, — сказал штабс-капитан. — За смерть их солдат.
— Что теперь будем делать? — устало спросил я.
Чавчу встал.
— Готовиться к бою, — равнодушно ответил он. — Женщин и детей отправить подальше. Воинам заряжать ружья, готовить луки и собак.
Он с холодной усмешкой посмотрел на меня.
— Ты хотел, чтобы мы объединились, казак. Теперь у нас есть общий враг.
— Я надеюсь, это убедит тебя отправить своих людей в Петропавловск, когда мы перебьём британцев, — ответил я. — Но, знаешь, мне бы не помешало оружие.
Глава 8
Мы сидели в просторной, пропахшей дымой и застарелым нерпичьим жиром, яранге Чавчу. Жирник отбрасывал на изогнутые жерди каркаса рваные, пляшущие тени. Мы перебирали оружие, пили обжигающий чай и в мрачном молчании ждали рассвета. Британцы не спешили. Может быть, берегли силы после стычки на берегу, а может, стягивали с парохода подкрепление, готовясь ударить наверняка.