На исходе долгой северной ночи полог яранги откинулся, выпуская клубы морозного пара. Разведчики вернулись и принесли новости: карательный отряд вышел из бухты и двинулся прямиком к нашему стойбищу. Британцы идут открыто и нагло, не пытаясь скрываться в тундре. Чувствуют за собой силу Империи.

— Сколько их? — Чавчу даже не поднял глаз от точильного камня, о который с мерным свистом правил длинный стальной нож. Один из множества его боевых трофеев, добытых у белых людей.

— Сотня, — тяжело дыша, ответил незнакомый мне юноша. Его лицо покраснело от мороза и бега. — Может, больше. Все в синем сукне, ружья при них длинные, прям как наши. Идут на лыжах, умело для белых. И быстро!

— Быстро, это хорошо, — хищно усмехнулся Чавчу, убирая нож за пояс. — Быстрые смотрят только вперёд. Быстрые не смотрят под ноги.

Тойон развернул на коленях карту, вычерченную сажей и охрой на выскобленной оленьей шкуре, и ткнул пальцем в извилистую линию, зажатую между двумя сопками.

— Вот здесь. Они пойдут через эту расщелину. Другой дороги сквозь кряж для такого большого отряда просто нет.

— Классическое бутылочное горлышко. Засада? — сухо уточнил Алексей Алексеевич.

— Засада, — твёрдо кивнул тойон. — Там узко. Они не смогут развернуть свой красивый европейский строй. А мы сможем взять их в клещи.

— Сколько у нас сейчас людей под рукой? — спросил я, застёгивая пуговицы на тёплой кухлянке.

— Восемьдесят копий и ружей. И вы двое.

— Восемьдесят? — я удивлённо вскинул брови. — Ты же говорил, твои лучшие воины разосланы охранять дальние стойбища.

— Так и есть, — спокойно ответил Чавчу, поднимаясь на ноги. — Семь родов — это не только моя личная дружина. Как только заговорили ружья на берегу, я послал гонцов по насту. К полуночи подошли люди с северных пастбищ, подтянулись с восточных стоянок. Те, кто мог бросить стада и прийти. Остальные там. — Он махнул рукой в сторону тёмной, бескрайней тундры. — Женщины, дети, старики. Олени. Если мы пропустим британцев через скалы, они вырежут стойбище. Нам нечего будет защищать и некуда возвращаться.

— Около восьмидесяти охотников против сотни тренированных регулярных войск, — задумчиво протянул Алексей Алексеевич, потирая подбородок.

— Мои люди воины, — поправил его тойон.

— Значит, шансы есть, — невозмутимо ответил штабс-капитан.

— Шансы, — фыркнул Чавчу, накидывая на плечи тяжёлый панцирь из костяных пластин. — Белый человек вечно считает шансы. Мы их не считаем. Мы делаем то, что должны.

Он перевёл тяжёлый, немигающий взгляд на меня.

— Ты говорил, казак, что мы должны объединиться против носатых. Говорил правильные слова. Теперь пойдём и покажем духам этих скал, на что мы способны.