— Какой еще чиновник? — не сразу понял я.

— Дык из Ставрополя к нам отправили. Из губернского присутствия вроде как. По фамилии Сухоруков. Проверяющий, растудыть его… — вздохнул дед.

— А чего же в такую пору надумали? Разве ж что-то срочное случилось? Дороги едва после бури пробили, хороший хозяин и собаку во двор не выгонит.

— Вот и я про то же, — мрачно сказал дедушка. — Непонятно к чему такая спешность. Приперся вдруг ни с того, ни с сего, бумагу показал, все честь по чести. Трофимыч теперь за голову хватается. Чего-то не ладно там у него, видать.

— Понял, деда. Пойду-ко дойду до атамана пройдусь. Может, чем помочь смогу.

Собираясь, я переваривал услышанное. Причина отправлять кого бы то ни было в Волынскую из Ставрополя должна быть весомая. Тем более в такую пору года и погоду. Значит, кому-то понадобилось напихать палок в наши колеса.

Уж не Рубанский ли опять воду мутит?

Может, решил, раз уж прихлопнуть меня все никак не выходит, попробовать через таких вот проверяющих дело сладить. Пока других мыслей на сей счет у меня не было. В любом случае Строева нужно навестить.

Подходя к правлению, заметил у крыльца незнакомый крытый возок. А когда открыл дверь в кабинет атамана, сразу увидел и самого проверяющего.

Иван Иванович Сухоруков оказался мелким сухим человечишкой лет сорока пяти, может, пятидесяти. Лицо узкое, нос острый, губы тонкие. В сером сюртуке он сидел у стола и что-то записывал на бумаге. На меня лишь мельком поднял взгляд, будто на насекомое глянул.

— Здорово дневали, Гаврила Трофимович, — поздоровался я с атаманом.

— Слава Богу, Гриша, — буркнул он озабоченным тоном. — Чего хотел?

Чиновник теперь тоже поднял на меня холодные цепкие глаза.

— А это кто у вас? — спросил он сухо.

— Григорий Прохоров, — ответил Строев.

— Знаете ли, я прибыл не для бесед с малолетними, Гаврила Трофимович, — проговорил Сухоруков гнусавым голосом. — Мне надлежит произвести проверку по предписанию, на котором подпись в том числе и от наказного атамана имеется. Извольте предоставить подворные списки, документы по учету земель, списки иногородних лиц, отчеты по работе школы, податные бумаги и журналы станичного правления. Работы много, а потому давайте не будем затягивать.

Было видно за версту, канцелярская крыса попалась занудная и въедливая. И, вероятнее всего, заранее наученная, чтоб кусать побольнее и поподлее. Просто так от нее отделаться не выйдет.

Гаврила Трофимович встал и прошелся по кабинету, был он мрачнее тучи. Я знал, что последнее время Строеву приходилось обходиться без писаря. Неужто сам успел напортачить за столь короткий срок? А может это Гудка еще раньше чего с бумагами начудил.