И вот тогда она отвернулась. Сломалась? Я не знал, что делать. Как утешить плачущую женщину, которая тебя видеть не желает?

— Иоко, — начал я. — Сейчас всё будет по-другому.

— Что, Тсукико? — повернулась та. На щеках блестели капельки слёз, а в глазах читались ненависть и боль. — Что ты хочешь от меня услышать? Чем хочешь удивить? Единственное, ради чего я жила — это Мива. Каждую неделю приходили эти ничтожества, и мне приходилось их ублажать. Но молча выполняла свою роль. Всё ради того, чтобы никто из них не покусился на дочь. Она не была нужна даже отцу. Понимаешь? Он никого не любил, а она всю жизнь к нему тянулась. И что мне теперь ей сказать? Как объяснить, что его больше нет, зато появился ты, его убийца?

— Не знаю, — честно признался я. — Но скажи, кто именно сюда приходил? Когда?

— Его друзья с земель Ямадзаки. Они чем-то промышляли. Я не знала, чем, до недавнего времени. Поздно ночью являлись со стороны реки и забирались через задний двор. Никто не должен был их видеть, потому и у нас так мало окон.

— Ясно, — кивнул я и поднялся. — С окнами тоже разберусь.

С этими словами направился к лестнице.

— Уходишь? — казалось, что Иоко весьма удивилась такому окончанию разговора. — Это всё?

— Не совсем, — я остановился и обернулся к ней. — Хотел поговорить по душам. Раскрылся вам, вы раскрылись мне. Теперь понимаю, как ко мне относитесь. И это вполне естественно, — пожал плечами. — И всё же вы имеете на это полное право.

— И… просто так всё оставишь? — уже тихо произнесла женщина.

Она сидела вполоборота, отчего края кимоно разошлись, оголив плечо. И это не могло остаться незамеченным. Темноволоса неко казалась мне весьма красивой и привлекательной. Несмотря на её рассказы, она не походила на местную шлюшку, которых видел в харчевне. Наоборот, гордое лицо, смуглое и подтянутое тело, аристократический взгляд вызывали не просто похотливое желание. Ею хотелось обладать во всех смыслах. Иоко казалась достойной парой. С которой не стыдно показаться вместе. Которая может не только ублажать телом, но и душой. Умом. Она ведь весьма образованная особа. Это сразу заметно.

— Никому не пожалуешься, что я сорвалась? Не будешь говорить о неуважении? Просто забудешь, словно ничего и не было?

— Нет. Конечно, нет. Я это запомню. Каждое твоё слово. Но не считаю, что всё высказанное относится ко мне. Это просто напряжение, недоверие и страх, появившиеся в тебе за все годы, проведённые с Сидзаки.

— То есть я останусь без наказания?

— Судя по вашим рассказам, вы достаточно настрадались. Я не такой, как твой бывший муж. Не имею ни малейшего желания ругаться или пререкаться. И уж тем более поднимать руку. Настоящий мужчина никогда себе такого не позволит.