— Видишь, Амира? — прошептал он мне прямо в губы. — Я могу сломать тебя даже без прикосновения. Могу заставить тебя умолять по одному щелчку пальцев.

Он разомкнул свои железные объятия, лишая меня опоры и заставляя покачнуться. Фиолетовый огонь в его глазах угас, возвращая им привычную темную бездну. Ксайдер отступил на шаг, поправил полы своего черного плаща и бросил на меня последний взгляд:

— Запомни: если ты решишь играть заодно с Кукловодом против меня, я уничтожу тебя первой. И сделаю это с особым удовольствием.

Ксайдер повернулся, уверенно переступил порог балкона и вышел на свет звезд. Я застыла посреди спальни, сквозь прозрачное стекло безотрывно наблюдая за его силуэтом. Его фигура на мгновение превратилась в неподвижную черную тень на фоне ночного неба. Вокруг него вспыхнула плотная дымка черной магии, полностью поглощая этот темный контур, и Ксайдер просто испарился.

Тьма рассеялась. Балкон оказался пуст. Я осталась стоять одна, хватая ртом холодный воздух и пытаясь унять предательскую дрожь в руках.

Всю оставшуюся ночь и половину следующего дня я просто пролежала в кровати, уставившись в потолок и наотрез отказываясь подниматься. Мне не хотелось видеть вообще никого. Внутри выжгло абсолютно всё, и единственным желанием было, чтобы все эти Иверийцы раз и навсегда исчезли из моей жизни. Ксайдер со своими леденящими кровь угрозами, Рейздан со своими изощренными ментальными играми, которые я до сих пор не могла разгадать Они превратили мою душу в руины. Но я прекрасно знала: мне необходимо взять себя в руки. Я обязана была сыграть эту последнюю партию. Мне нужно было пойти к Рейздану и хладнокровно обмануть его, соврав про новое видение Излома, чтобы вечером он вместе со своей гвардией покинул дворец. Только так мы с Итаном сможем сбежать.

Желания видеть Лорда Целестии не было вообще. Кое-как преодолевая свинцовую тяжесть в теле, я заставила себя сползти с матраса и подошла к ростовому зеркалу в углу спальни.

Из полупрозрачного стекла на меня смотрело измученное отражение. Глаза казались невероятно уставшими, вокруг них залегли темные тени от бессонницы и вечного страха. Я повернула голову через плечо и опустила взгляд на шею, где чуть ниже уха уродливым синеватым огнем пульсировало клеймо созвездия. В груди мгновенно закипела глухая, яростная злость. Глядя на этот рабский знак, я с пугающей отчетливостью подумала, что, возможно, никогда не смогу стереть эту дрянь со своей кожи. Она останется со мной навсегда, напоминая о пережитом.

Но вслед за яростью пришло другое воспоминание, заставившее меня вздохнуть. Талия. Митея. Перед глазами вспыхнули родные лица девчонок, запертых в клетках на нижнем рынке Стыка. Я отчетливо вспомнила ту ночь, когда мы, прижимаясь к ржавым прутьям, дали друг другу нерушимую клятву. Что бы ни случилось, как бы жестоко нас ни раскидал этот проклятый мир, мы будем бороться до последнего вздоха и обязательно найдем друг друга. Я не имела права ломаться. Наша клятва была сильнее моих страхов.