Я легла, не раздеваясь, прямо в плаще, и уставилась в темноту, прислушиваясь к звукам трущоб за окном.
Прошло несколько часов. Вокруг стояла тишина. Но в Серой Гнили покой никогда не длился долго.
Воздух в комнате резко похолодел, заставив меня вздрогнуть. Погода на Стыке снова крутанулась на сто восемьдесят градусов. Зной Соляриса окончательно испарился, и на трущобы лавиной рухнула ледяная ночь Стигии. А еще через мгновение над головой оглушительно загрохотало, и на крышу со страшной силой обрушился дождь.
Сверху раздался противный, хлюпающий звук.
— Черт! Амира! Гниль задери эту крышу! — из соседней комнаты с криком выскочила Талия, на ходу вытирая мокрое лицо. — Стену заливает!
Я сорвалась с топчана так, словно меня подбросило пружиной. Из спальни тут же выбежала заспанная, взъерошенная Митея, испуганно вжимая голову в плечи. Прямо над нашей кухонной плитой, сквозь старую дыру в гнилых балках, хлынул настоящий водопад. Потоки ледяной воды с грохотом лупили по каменным плитам пола, брызги летели во все стороны, мгновенно затапливая сухие мешки с мукой и крупой, которые мы с таким трудом притащили вечером.
— Мешки! Талия, перетаскивай мешки к сундуку, быстро! — заорала я, перекрикивая рев ливня за стеной. — Митея, тащи старый брезент и лестницу! Иначе нас тут к утру смоет на хрен!
В доме начался настоящий хаос. Мы носились по темной, заливаемой дождем кухне, скользя босыми ногами по мокрому камню, ругаясь последними словами и проклиная всех Иверийцев с их чертовыми Сводами.
— Твою мать, Оден подсунул нам дырявую завязку на мешке! — шипела Талия, пытаясь уволочь тяжелую муку в сухой угол под матерные проклятия.
Я взобралась на шаткую, скрипящую стремянку прямо под струи ледяной воды, отчаянно пытаясь заколотить рваную дыру куском старой кожи и обломком доски. Руки мгновенно окоченели, пальцы не слушались, а молоток то и дело соскальзывал с ржавых гвоздей.
— Сильнее прижимай, Тея! — кричала я вниз Митее, которая изо всех сил удерживала основание хлипкой лестницы, пока её волосы полностью промокли и облепили лицо.
— Я держу! Забивай уже быстрее, Амира, я сейчас пальцев ног чувствовать перестану! — хрипела в ответ Митея, утирая ледяные капли со щек.
Мы возились в этой темноте, посреди ледяного потопа, промокшие до нитки и злые на весь мир, отчаянно латая свое убогое жилище. Мы ругались, кричали друг на друга, срывая голос, но упрямо забивали гвоздь за гвоздем, намертво удерживая оборону против проклятого неба Этера.
Глава 4
Я проснулась от того, что в лицо сквозь дырявый пузырь на окне ударил блеклый, серый свет. Тело ныло так, словно меня всю ночь били палками. После того сумасшедшего полуночного потопа, когда мы втроем до хрипа орали друг на друга и в кромешной темноте латали гнилую крышу, я вернулась на свой топчан и просто вырубилась. Сон был тяжелым, глубоким и без сновидений — я спала настолько крепко, что не слышала абсолютно ничего вокруг.