Но порадоваться уединению я не успела. Мужчина медленно повернулся ко мне, и его темные карие глаза снова начали наливаться ядовитой, сапфировой синевой магии кукловода.
— Жаль, что завтра прием... — протянул он, делая шаг ко мне. На его губах снова заиграла ленивая ухмылка. — Твое наказание за побег было бы намного страшнее, дикарка. Но я передумал. Я хочу, чтобы завтра ты развлекла нас на этом приеме.
Стараясь преодолеть давящее сопротивление его воли, я злобно выплюнула ему прямо в лицо:
— Лучше я буду вечно гнить в твоей самой глубокой темнице! Слышишь меня?! Лучше сдохнуть в кандалах, чем развлекать тебя и твоих дружков!
Рейздан посмеялся над моим вызовом. Этот смех пробирал до костей.
— Но для этого я тебя и купил на аукционе, Ами, — тихо, с опасным придыханием произнес он, наклоняясь к моему уху. — Завтра во дворец прибудут все Лорды Этера. И я хочу лично показать им свою самую красивую, дикую зверушку из Гнили. Не волнуйся я умею делать рабов покладистыми. Завтра ты будешь делать абсолютно всё, что я захочу.
По моей коже лавиной покатились мурашки. Воздух в легких мгновенно закончился, а в голове удушливой лавиной закружились самые жуткие, отвратительные мысли. Я прекрасно понимала, что он задумал. Он собирался полностью забрать контроль над моим телом перед всеми правителями, заставляя меня танцевать, раздеваться или прислуживать им на коленях, превращая мою гордость в посмешище. Мой разум разрывался от паники, рисуя картины самого страшного унижения, которое только можно было представить. Он хотел растоптать меня на глазах у всего Этера.
Мужчина развернулся ко мне спиной, теряя интерес к моим безмолвным слезам ярости, и небрежно бросил подтянутым солдатам:
— Уведите.
Двое гвардейцев тут же жестко перехватили мои руки, заламывая их за спину, и поволокли прочь по каменной дорожке сада, утягивая меня в холодную тьму подземелий, пока я пыталась придумать, как спасти свою душу на завтрашнем приеме.
Глава 10
Тяжелая железная дверь захлопнулась с глухим, давящим скрежетом, и в лицо мне тут же ударил застоявшийся запах сырости, ржавчины и гнили. Конвой ушел, оставив меня в кромешной темноте подземного яруса.
Контраст между роскошным шёлком дорогого платья, изящными туфлями на моих ногах и этой каменной конурой казался безумным, издевательским фарсом. Я стояла посреди тесной камеры, едва дыша. Постепенно глаза привыкли к полумраку, и я разглядела, что соседние железные клетки совершенно пусты — в этом крыле подземелья не было ни души. Лишь в углах, почуяв чужака, суетливо шуршали и бегали жирные крысы, сверкая в темноте крошечными бусинками глаз.