Адские псы с рыком вылетели из-за угла и резко затормозили в паре метров от нас, жалобно поскуливая и царапая когтями землю.

И тут прямо над моим ухом раздался бархатный и до безумия знакомый баритон. Мужчина склонился к моей голове, и его горячее дыхание обожгло висок:

— Шшш... Пока ты со мной, они тебя не тронут.

Рейздан. Это был он.

Его пальцы впились в мою талию, фиксируя мое дрожащее тело. Я продолжала стоять, зажмурившись до боли и упираясь лбом в его грудную клетку, не в силах отстраниться. Все мои силы сейчас уходили на одну-единственную, отчаянную ментальную борьбу: я до крови прикусила губу изнутри, пытаясь унять этот бешеный ураган эмоций, зажать магию обратно в самую глубь души и заставить свои глаза перестать гореть.

Рейздан почувствовал эту сумасшедшую, непрекращающуюся дрожь. Решив, что строптивая дикарка из Гнили просто до смерти перепугалась его адских гончих. Он перехватил меня поудобнее и сжал объятия, прижимая мое тело к себе еще сильнее, укрывая своим тяжелым плащом от ночного ветра.

Я не вырывалась и послушно прильнула к нему в ответ, со стороны выглядя абсолютно покорной и беззащитной. Я позволяла ему удерживать себя только потому, что мне жизненно необходимо было спрятать лицо в его шелках, унять панику и дождаться, пока аномальный свет в моих глазах окончательно погаснет. А Рейздан, самодовольно упиваясь ситуацией, был искренне уверен, что я просто ищу защиту в его сильных, хозяйских руках, признавая его своим спасителем.

«Знаешь, дикарка, что в Целестии делают за попытку побега?» — его голос над моим ухом мгновенно лишился ласки, уступая место чистой, леденящей кровь стали. Он по-прежнему играл со мной, но в этой игре уже явственно пахло казнью.

Я промолчала. Дикое, паническое марево в моей голове наконец-то улеглось, утягивая за собой аномальное трехцветное свечение. Магический рисунок на спине угас, остывая. Почувствовав, что радужка моих глаз вернулась в норму, я переборола себя и медленно, с вызовом подняла голову.

Мой взгляд столкнулся с его взором. Прямо сейчас, без воздействия силы, у него были глубокие, пугающе темные, почти черные глаза. В их ночной глубине не было и следа сапфирового блеска — обычный, по-человечески цвет, который у этого монстра казался изощренным обманом. Его безупречное лицо в полумраке живой изгороди выглядело жестким и до ужаса красивым.

Рейздан убрал руку с моей талии и резко, до боли перехватил пальцами мой подбородок, заставляя закинуть шею еще сильнее. На его губах снова заиграла ухмылка.

— На что ты готова пойти, Амира, чтобы я закрыл глаза на твою глупую выходку и не наказывал тебя? — спросил он, приближаясь к моему лицу. Он явно ждал, что я сломаюсь, начну умолять его или предлагать себя, лишь бы избежать плетей.