Когда мы наконец зашли на рынок третьего сектора, в уши ударил яростный гул сотен голосов. Там творился настоящий кошмар. Огромная, оборванная толпа гнильщиков металась между кривыми деревянными прилавками. Привокзальная площадь дышала отчаянием. Торговцы яростно орали, пытаясь сбыть черт пойми что, но нормальной еды здесь попросту не продавалось. На прилавках лежала сморщенная, покрытая серой плесенью крупа, черные тухлые корнеплоды и заветренное, воняющее тухлятиной мясо, вокруг которого роем вились жирные мухи.

— Дай кусок хлеба! Смилуйся, ради богов, дети третий день не ели! — умоляла какая-то бледная, похожая на живой скелет женщина, хватая за край плаща толстого торговца. Тот лишь с мерзкой бранью отпихнул её сапогом в грязь.

Люди дрались за каждую гнилую луковицу, кричали, торговались за паршивые медяки, умоляли о пощаде. От этого зрелища у меня внутри всё переворачивалось. Нами двигал точно такой же голод. Мы были готовы на всё, чтобы прокормить себя и выжить в этом аду.

— Вон они, — произнесла Талия, кивнув головой в сторону самого дальнего, темного угла рынка.

Там, под рваным навесом из грязного брезента, стояли двое скупщиков.

— Талия, ты точно им доверяешь? — я схватила подругу за руку, заставляя чуть притормозить у края толпы.

— Я один раз уже продавала им кусок ценного металла, который нашла у Сводов, — тихо, но уверенно ответила Талия. — Они меня тогда не обманули и дали честную цену. Своих они редко кидают.

— Всё равно надо быть начеку, — Митея испуганно оглядывалась по сторонам, то и дело вжимая голову в плечи. Её синие глаза испуганно бегали по лицам прохожих. — На нас могут навести местных бандитов.

— Ладно, черт с ним, идем, — выдохнула я, крепче сжав кулаки. — У нас всё равно нет выбора.

Мы двинулись сквозь толпу к навесу. Когда мы подошли ближе, Митея тихо ахнула и в ужасе отступила на полшага.

— Боже, какие они отвратительные — едва слышно прошептала она. — Они точно нас не прирежут, как только мы вытащим нашу находку?

Мужики и впрямь выглядели жутко. Крупные, грязные, в кожаных жилетах прямо на голое тело, с заросшими щетиной лицами и сальными волосами. На руках у одного из них чернели шрамы от старых ожогов, а из-под ногтей виднелась грязь. Они цинично провожали взглядами каждого прохожего, лениво перебирая на столе обломки ржавого железа.

Талия, не говоря ни слова, незаметно запустила руку под свой плащ. Я краем глаза увидела, как её пальцы намертво легли на рукоять ножа, слегка вытащив лезвие из ножен. На её шее натянулись жилы.

— Я готова на всё, Амира, — шепнула Талия мне в самое ухо. — Но наше сокровище я им просто так не отдам. Отрежу пальцы любому, кто потянется к сумке.