Стража распахнула дверь моей комнаты и впихнула меня внутрь. Снаружи тут же раздался тяжелый, синхронный лязг оружия, а засов закрылся с глухим, плотным щелчком. Рейздан сдержал обещание: за дверью выставили тройной конвой гвардейцев.

Я без сил дошла до кровати и мешком опустилась на мягкое покрывало. «Да лучше бы вы там все поубивали друг друга прямо на этом подиуме», — злобно, с ненавистью подумала я, утыкаясь лицом в ладони. Если бы Лорды Этера перерезали друг другу глотки, этот сломанный мир вздохнул бы с облегчением, а у нас с девчонками появился бы настоящий шанс на свободу.

Сил не осталось даже на злость. Горящее клеймо созвездия на шее ныло, спину ломило от пережитого магического перегруза, а в глазах стояли слезы бессильного отчаяния. Кое-как свернувшись калачиком прямо на краю кровати и не снимая разорванного платья, я уставилась в темный потолок.

Ответов не было. За окном спальни глухо рокотал чужой, враждебный замок, охраняемый тройным кольцом гвардии. Измученная страхом и усталостью, я закрыла глаза и медленно погрузилась в тяжелый, тревожный сон.

Сон навалился тяжелой лавиной, утягивая меня обратно в туман. Мне снилась наша прошлая жизнь — бесконечные дни выживания в нищих трущобах. Вспыхивали рваные кадры, как мы с девчонками, натянув глубокие капюшоны, осторожно пробирались по каменистому полю Излома, разыскивая среди острых обломков куски ценного металла. Сырой, морозный ветер Стыка и то, как мы радовались каждой паршивой железке, которую можно было тайно сбыть на нижнем рынке ради горстки чистой крупы.

Затем картинка сменилась. Наша кривая кухонька в полуразрушенной лачуге. Мы сидели все вместе за старым, перемотанным кожаными ремнями столом и завтракали горячей ячменной кашей. Митея мягко улыбалась, убирая светлую прядь со лба, а Талия, хмурясь, отламывала пресную лепешку. В тот момент, несмотря на вечный голод вокруг, мы были по-настоящему счастливы. Потому что мы были вместе. Мы были семьей.

Но внезапно сон исказился. Безмятежность лопнула. Картинку затопила паника, топот кованых сапог и треск выбиваемой двери. Ищейки. Нас грубо хватали под руки, заламывали локти. Вспыхнул страх разлуки. Внутри этого кошмара я отчаянно боролась, сдерживая рвущийся наружу крик и силой воли закрывая свои самые главные тайны. Я не назвала ни имен, ни способностей, не показала рисунок на спине, сопротивляясь чужому давлению даже в собственном сознании.

Резко открыв глаза, я попыталась сделать глубокий вдох, но воздух мгновенно застрял в горле. Сердце ухнуло в пятки.