Её укоризненный взгляд, хоть и заставил меня осечься, но имел совсем не тот эффект, которого она ждала. Богиня лишь напомнила мне, с кем на самом деле мы имеем дело.

— Что я должен сделать, чтобы они продолжили свой Путь и не растворились во мне?

— Это второй вопрос? — напряженно поинтересовалась богиня, разом утратив прежнюю мягкость.

— Да, Пресветлая Амэ.

— Если ты уцелеешь в горниле войны… — заговорила она нечеловеческим и потусторонним голосом. — … И будешь перекован заново… Ты — Сломанный Клинок Хаттори, возведешь в мою честь святилище в своих землях. В своих новых землях. И приведёшь ко мне всех, кто ходит под твоей рукой…

* * *

Проснулся я отдохнувшим, посвежевшим, полным сил и отвратительного настроения. Требование богини в разной степени поразило всех. И если я был хотя бы отчасти готов к чему-то подобному, то для деда и брата её амбиции стали полным сюрпризом.

— Почувствуй себя крестоносцем 21 века! — буркнул я, открывая глаза и бодро скатываясь с кровати. — Огнем и мечом мы принесем вам веру истинную!

Последнюю фразу я говорил уже в полный голос, распахнув двери своей комнаты настежь. Сидевший на диване с бутербродом в руках, Лёха услышал её, выпучил глаза и поперхнулся от удивления. С нескрываемым удовольствием хлопнув его по спине, я прервал его жалкие хрипы о помощи и надменно прошествовал в ванную комнату.

Спустя десять минут, обернутый в полотенце, шествуя обратным маршрутом, обратил внимание на подозрительную тишину в квартирке и не вытерпел:

— Еретиииик! Где же ты⁈

Нельзя досрочно выходить из столь удачно подвернувшегося образа. За диваном подозрительно зашумело. Кинув туда тапок и для острастки крикнув: «Святая граната!!!», я вернулся к прерванным утренним процедурам и только тогда обратил внимание на часы.

Сутки. Без малого сутки мой измотанный организм отсыпался и восстанавливался, пытаясь привести себя в относительную норму. А я ещё удивился — почему вдруг кубики пресса стали столь рельефными⁈

— Лёха!!!

— Да, господин инквизитор? — подобострастно спросил староста откуда-то из-за двери. — Чего изволите?

— Лёха, кончай дурью маяться! У нас дома есть что пожрать⁈

— Чтоб ты знал, в этом доме, как в Греции! — вздохнул рыжий, появляясь в дверном проёме и мечтательно закатывая глаза.

— А что в Греции? — выразил я искреннее непонимание.

— А в Греции, друг мой, есть всё! — поучительно произнес он, пропуская меня на кухню. — Я сам не видел, но мне так сказали… Ты знатно покуролесил на празднике жизни. Высший свет обсуждает тебя во всех салунах: молодые дворяне бьются об заклад, что ты не доживешь до конца месяца; почтенные матроны интересуются твоей родословной; а серьёзные дядьки из боярских семей пока собирают информацию, пытаясь понять, кто ты, и из чего слеплен.