— Уже лучше. — сухо откомментировал мои успехи дед, появляясь рядом, дематериализуя стрелы мановением ладони и хмуря брови. — Долгий транс опасен для твоего сознания. Тренировка окончена.

— Время здесь течёт значительно медленнее. Надо использовать каждую возможность. — я попытался оспорить его решение, но нарвался на строгий и безапелляционный взгляд предка. — Брат, ну хоть ты ему скажи…

— Усмиряя потоки времени во внутреннем мире, ты только взваливаешь на свои плечи дополнительную нагрузку. Твой Дух — это Меч. Гибкий, но всё же имеющий запас прочности. Исчерпать его проще простого. — отрезал дед, не обращая внимания на мои протестующие жесты. — Брата не приплетай. Ему тоже несладко приходится.

А Леон медитировал. Но его медитация не имела ничего общего с расслабленностью и умиротворением. Он боролся с воспоминаниями: ускользающими и навязчивыми, смутными и неясными, кошмарными и необходимыми…

Наша память так и не стала общей на все сто процентов. И брат твердо намеревался восполнить наиболее важные пробелы, чтобы дать мне ещё один шанс в безнадежной схватке с судьбой. Это была его война, помочь в которой не мог никто. Нам оставалось только принять его выбор и молча наблюдать за страданиями его духа. Не существует более страшного и беспощадного врага, чем ты сам.

— Откуда в тебе столько пафоса, Кеншин?

— Ээээ… Что? — выразил я своё недоумение и развеял неудобный доспех, сменив его на домашний комплект из рубашки и брюк. — Ты вообще о чём?

— Между прочим, ты сейчас говорил вслух. Цитирую: «…не существует более страшного и беспощадного врага, чем ты сам!» — иронично улыбнулся дед. — Возникает ощущение, будто ты перечитал древних трактатов о просветлении.

— Между прочим, один из них написал ты. Как там было? — парировал я, наморщив лоб и выдал: — Когда дело доходит до схватки, избравшие путь воинов должны думать только об уничтожении врага, подавлять сострадания и все человеческие чувства. Убивать всех, кто окажется на пути, даже если это будет сам Будда. Эта истина является основой основ боевого искусства.

— Мне тоже нравится это изречение. — самурай мечтательно прикрыл глаза. — Направив меч на бога однажды, неизбежно хочется повторить и поведать об этом потомкам.

— Так это не легенда?

— Вот ещё! Не думал, что потомки столь недоверчиво отнесутся к моим деяниям!

— Знаешь ли… Легенды всегда приукрашивают! И зачем тебе понадобилось противостоять аватаре бога? — недоверчиво фыркнул я, ожидая услышать нечто пространное и глубокомысленное, в духе тех самых древних трактатов, но…