— Таков Путь.

Его ответ не мог быть подробнее и обстоятельнее. Он объяснял всё: оправдывая и обвиняя, приговаривая и утешая, обещая и умиротворяя.

— Иногда мне кажется, что мы и не живём вовсе. Всё, понимаешь, всё определяет Путь. Воин должен. Воин обязан. Воин… Мы не имеем выбора! — заговорил я после долгой паузы, глядя на брата. — Я не знал другой жизни, пока не прикоснулся к ней в чужой стране. Она прекрасна и удивительна. Не без нюансов, однако, это только придаёт ей дополнительные оттенки. И теперь меня одолевают сомнения. Не имея иной цели, не зная о других возможностях…

— Ты совершаешь свой выбор каждый день. В твоей воле всё изменить, отринув запреты и наставления. — отечески улыбнулся самурай, вставая рядом. — Догмы трактатов указывают направление поиска, определяют понятия Чести и Смысла, но не указывают дороги и уж тем более — конечной цели. Воин может быть самураем с таким же успехом, как и ронином.

— Но…

— Что в тебе изменилось, когда ты утратил Служение? — перебив мою попытку высказаться, дух предка взял меня за воротник рубашки и неожиданно встряхнул. — Что в тебе изменилось⁈ Ты стал трусом⁈ Ты перестал отличать добро от зла⁈

— Нет. — спокойно ответил я, мягко отнимая его руки от своей одежды. — Это осталось прежним.

— Быть Воином — это и есть тот самый выбор. Осознанный выбор защищать тех, кто с этом нуждается. Помни об этом…

Ветер ласково трепал наши одежды и волосы, а солнечный свет уверенно пробивался сквозь затянутое облаками небо — обрести покой стало возможным не только в битве.

Осознание и облегчение на душе не могло отразиться только на мне — лицо брата тоже просветлело, складки на лбу разгладились, уголки рта чуть приподнялись, обозначая умиротворенную улыбку.

— Пора просыпаться… — шепнул дед. — Пора просыпаться…

* * *

— Пора просыпаться, Лео! Мы почти прибыли…

Голос, прорвавшийся сквозь пелену сна, не должен был прозвучать при подобных обстоятельствах — пусть и после долгого и неприятного разговора накануне отлёта, но мне всё же удалось убедить Алексея в том, что в этот раз приключений не будет и он остаётся. И это несоответствие с действительностью пробудило меня скорее, чем ведро холодной воды.

Рыжеволосый балагур радостно улыбался мне из соседнего пассажирского кресла, демонстрируя самую ослепительную и обаятельную улыбку из своего арсенала, чем вызвал острый приступ желания, как следует её проредить. Или просто-напросто придушить этого гадёныша!

Едва слышно застонав от отчаяния и закрыв глаза, я медленно досчитал до десяти и, открыв их, вновь убедился в присутствии безбилетника на борту частного самолёта, следовавшего наикратчайшим маршрутом в столицу Японской Островной Империи.