— Багажное отделение. В этой модели самолётов из него можно попасть в салон. Я специально узнавал. — скромно признался староста, не выдержав моего испепеляющего взгляда. — Одним чемоданом меньше, одним больше… Я так и думал, что никто ничего не заметит. А уж кому в голову может прийти кощунственная мысль о досмотре пожитков пассажира личного княжеского самолёта?

Беспомощно оглядевшись, я усмотрел в небольшом салоне частного самолёта миленькую и миниатюрную блондинку в форменном костюме стюардессы.

— Вам случаем не выдают пистолет? — спросил я и неверяще хмыкнул, когда стюардесса неожиданно кивнула, — Одолжите, сделайте милость! — обратившись к ней со столь неожиданной просьбой, я невольно восхитился её реакции.

Девушка насмешливо улыбнулась, приподняла край юбки, заканчивающийся у колен, и, бесстыдно обнажив весьма привлекательное бедро в ажурном чулке, немедленно извлекла из скрытой кобуры столь желанный для меня предмет.

Рубчатая рукоятка компактного Glock 26 удобно устроилась в моей ладони. Выбрав слабину спускового крючка, я хладнокровно направил было его на Лёху, но тот уже успел юркнуть под кресла и гнусаво заныть:

— Разгерметизация самолёта на такой высоте способна привести к крушению. Я не хочу умирать молодым! И ты патрон в ствол не дослал!

— Что непонятного было в моей фразе «ты не летишь»? — тихо спросил я, отслеживая, как моё бешенство постепенно сбавляет набранные обороты, внимая доводам разума. — Давай я избавлю тебя от хлопот и пристрелю сам? Ты ведь всё равно сдохнешь, раз увязался за мной.

— Тебе нельзя писать пьесы. Нет в тебе любви к драме, к накалу страстей. Ты бесчувственный и рациональный чурбан. — нагло заявил рыжий в ответ. — Непонятное было. И многое, смею заметить. Например, почему вдруг ты начал что-то решать за меня?

— Благодарю. — кивнул я, с сожалением возвращая пистолет его обладательнице, что с интересом слушала нашу перепалку. — Когда он вылез?

— Обращайтесь, если вдруг передумаете. Около часа назад. Вёл себя смирно. — ответила блондинка, столь же бесцеремонно возвращая пистолет на место. — Меня инструктировали о возможном развитии событий. Наше СБ даже делало ставки «за» и «против» конкретно этого юноши.

— Отлично! — сыронизировал я, всплеснув руками. — А вы накормили ребёнка? После подобных авантюр у него всегда просыпается недюжинный аппетит…

— Эй, вообще-то я здесь! — возмутилось моё наказание. — Это неприлично, в конце концов, обсуждать меня в моём присутствии, да ещё и в третьем лице!

Встретив сочувствующий взгляд стюардессы, я вернулся в своё кресло и уставился в иллюминатор, игнорируя попытки Алексея наладить со мной хоть какой-то контакт. Его выходка не могла повлиять на моё отношение к нему, но… Её несвоевременность отбила всякое желание разговаривать с ним.