Самый большой интерес вызывала его шпага. Нет, ШПАГА.

Почти метровая, острозаточенная полоса отливающего золотом сплава едва заметно мерцала цепочкой глифов, что спиралью обвивали клинок по всей его длине, от основания до самого острия. Кромка лезвий имела свой, отличный оттенок фиолетового цвета, словно намекая на свои особые свойства. Витой эфес почти полностью скрывал кисть моего противника, но мне удалось рассмотреть пару колец внутри него. Благодаря им Шереметьев мог легко поменять хват оружия, чуть ли не во время нанесения удара. Это предвещало коварные финты — непредсказуемые и смертоносные, если я допущу невнимательность или ошибусь.

В своем мече я был уверен. Оружие легендарного адмирала Поднебесной Империи, изготовленное из обломков вимана, хоть и не обладало особыми мистическими свойствами, вселяло достаточную уверенность и привычно лежало в ладони.

— Последнее напоминание, господа! Тот, кто нарушит правила и применит Силу, будет нейтрализован мной и в дальнейшем, его судьбу будет определять Трибунал Княжества. Не надейтесь на снисхождение. Трибунал не знает этого слова. Суд Чести объявляю открытым! — громогласно возвестил Аскольд, пятясь до тех пор, пока не слился с толпой зрителей. В тоже мгновение несколько аристо в разных концах холла воздели руки, ограждая нас от людей тончайшей пленкой полупрозрачных стихийных щитов. Огонь, Воздух, Вода и Земля. Оранжево-красный, небесно-голубой, ультрамариновый и изжелта-коричневый. Четыре Мастера-арбитра, чьей задачей являлось поддержание энергетических барьеров и фиксация посторонних возмущений Силы.

— Я дам тебе последний шанс, Леон. Последний. Извинись, сложи оружие, и я забуду этот инцидент. — сказал Эдуард, отступая назад и становясь ко мне боком. Правая рука со шпагой взлетела на уровень плеча, согнулась в локте и замерла, устремив остроконечное блестящее жало мне в лицо. Даже решив проявить благородство, придворный не смог отказать себе в эффектных позе и реплике.

— Сколько пафоса! — не удержался я от едкого комментария, — Извиняться должен ты. Перед Алексой. Но, раз ты избрал другой путь, позволь мне начать урок?

Стремительный и плавный, его первый выпад чуть не застал меня врасплох. Острие шпаги вспороло рукав моей рубахи — материя с треском разошлась вдоль всего предплечья, не в силах сдержать натиск отточенного сплава.

Эдуард атаковал мою правую руку, желая обезоружить и наказать. За дерзость, за беспечность, за испорченное настроение и подмоченную (при любом раскладе) репутацию.

— Я не стану тебя убивать, Леон. Только слегка покалечу. И изуродую. Тебе как раз не хватает шрама на правой стороне лица. — говорил он, медленным и скользящим шагом танцора начиная нарезать круги вокруг меня.