О прочих странностях Котаро охотно рассказывала Кумико. Странное появление из ниоткуда, древний диалект разговорного языка, чопорность и старомодность человека, воспитанного по старым традициям… Страниххонский постепенно входил в обиход слуг поместья в Канадзаве. Идол стремительно обретал верующих — одни молились на него, другие ненавидели и боялись, но верили. Искренне.

А сила веры как раз заведует чудесами.

Сила Котаро росла, обретая новую глубину. Багровое Пламя Бездны пожранное с сердцем демона обнажило новые грани таланта синоби, отдав часть себя как аспекту Огня, так и аспекту Дыма. Дар заиграл новыми оттенками.

Обучая «ночных теней», Котаро особое внимание уделял объяснению смысла идеологии. Синоби не убивают. Они исполняют предназначенное судьбой. Иногда — преждевременно и за это всегда приходится платить.

По очень высокому курсу.

Пластичная психика подростков поддавалась большинству манипуляций, принимая новые установки. Дети менялись на глазах. Пришло время отсева. Испытания неизбежно выделяют того, кто не проходит отбор. Жёсткий, бесчеловечный, иррациональный «забег на выживание» длился все три месяца. Парней били, вязали и пытали. Они тонули, задыхались и умирали. Металл юных душ морозили, разжигали и рвали на части.

Выжившим достался закалённый разум, превзошедший все инстинкты кроме одного. Только истинная любовь могла сломать установки мышления юных синоби. Но перед ней беззащитны все, у кого есть сердце.

Учеников осталось шестеро. Слишком много.

Котаро взглянул на них, ни капли не показывая, насколько он горд своей работой.

Они стояли перед ним. В шахматном порядке: юные жилистые тела в одних только традиционных ига-хакама — универсальные штаны синоби — сложная часть костюма для средневекового бойца-диверсанта.

Плавные движения разминочных связок парни повторяли за наставником практически зеркально. Наставник был доволен, понимая что мелкие шероховатости сгладит практика. Сгладит, если выживут. Главное, что ученики уловили основные принципы «дороги боли». Те, кто преодолеет её первые этапы, превратятся в универсальное живое оружие.

Котаро смотрел на них, слушал умиротворение флейты, вспоминал и нарочито хмурился. Короткая стрижка лишила его выдающейся гривы — о прежнем великолепии напоминала только тонкая височная косица с вплетённым в её кончик амулетом. Голый торс, разрисованный чёрной и алой тушью татуировок, разогрелся настолько, что от него поднимался едва заметный пар. Котаро играл свою роль безукоризненно, показывая что даже боги иногда злятся.