Изящно спровадив Елену в уборную, старец Ярослав не менее деликатно обезвредил Дмитрия и Хельги, усадив их за уже накрытый стол на веранде — обилие выставленных блюд и напитков сработало не хуже капкана, удержав парней на месте. И только после этого волхв отвёл меня в дальнюю часть веранды, выходящую прямиком к вратам частокола.
— Не думал, что в столице будут столь заинтересованы мной и моей спутницей. — задумчиво произнёс я, принюхавшись к напитку в грубой глиняной кружке. — Вкусно, но запах незнакомый. Вы сочтёте оскорблением мой отказ от сбитня?
— Травы Сибири частично отличаются от наших. А ваш отказ, князь… Его можно счесть ещё одним проявлением невежества или разумной предосторожностью, но никак не оскорблением. — откровенно рассмеялся Ярослав и пожал плечами. — Жрецы Старых Богов не участвуют в гонке за влияние. Нас не интересуют блага и привилегии, мы не соперничаем с церковниками и уже давно не боремся за место в умах людей.
— Умах? Всегда полагал что жрецов интересуют исключительно души. — поинтересовался я, продолжая баюкать кружку в руках.
— Разум человека неотделим от его души. Но именно он принимает решения и наставляет её в трудные моменты бытия. — жрец говорил спокойно и чуть отстранённо. — Истинная вера исходит от сомневающегося разума, критичного и целесообразного, способного перешагнуть закосневшую догму и заглянуть в саму суть любого учения.
— Любопытно и занимательно. Многообещающая тема для размышлений. Но вы пригласили меня не для философских бесед. Правильно?
— Совершенно верно. Служителей Старых Богов интересует всего лишь одно, князь Хаттори…
Интонации жреца стали жёстче и я невольно напрягся, развернувшись к волхву лицом.
— Каким образом японец мог стать адептом Триглава и впустить в себя дух тёмного змея?
Дракон внутри меня лениво шевельнулся и одно мгновение отстранил меня от власти над собственным телом. Он шагнул вперёд и вдруг пошатнулся… Волхв понимающе улыбнулся и отрицательно покачал головой:
— Не получится, тварь. Добрых снов…
Ноги подкосились и тело тяжело грянулось о дощатый пол. На грани слышимости загремела посуда, что-то глухо бумкнуло несколько раз, кто-то закричал от непереносимой боли. И свет милостиво погас…
Глава 4 * * *
Из беспамятства меня вывела увесистая оплеуха. Судя по ноющим скулам, далеко не первая. Проморгавшись, я с трудом разлепил глаза и мысленно выругался. Расслабился, слишком поверил в себя и свои силы. И неудивительно, что жизнь немедленно усадила в лужу!
Встретив мой обжигающий взгляд, волхв опустил уже занесённую ладонь и выдохнул. С заметным облегчением — возможность безнаказанно лупцевать русского князя явно не доставляла ему радости.