— Владетельный князь Хаттори. Мы — представители Большого Круга. — рокочущим басом произнёс тот, что стоял посередине. — Мы пришли говорить с тобой о судьбе колдуна.

— Что проку от разговора о мертвеце? — холодно ответил я, мысленно сравнивая этот разговор с беседой с Верховным Шаманов народа Э’Вьен. Последнему они изрядно проигрывали. Как минимум во внушительности.

— Ваше участие в судьбе этого человека вовсе не удивляет никого из нас. Прислужникам тёмных культов свойственно умение очаровывать и привлекать на свою сторону. Именно поэтому мы готовы протянуть Вам руку помощи! — продолжил вещать главный из троицы. — А что до чернокнижника…

Вновь услышав это определение, я недовольно поморщился. И оскомину набило, и рамки у него были чересчур вольные.

— Его участь ещё не решена до конца. — подхватил ещё один из троих и, чуть наклонившись ко мне, доверительно шепнул: — Грехи молодости искупаются тяжким трудом и молитвами, под надёжным присмотром духовных наставников. Мы полагаем, что скверна не столь глубоко проникла в душу этого юноши. И готовы…

Мозг напряжённо работал, прорабатывая каждое сказанное слово, взвешивая его и прикидывая возможные варианты развития событий. Больше всего меня смущала странная доброта этих старичков с обманчиво молодыми глазами. Мысленно хмыкнув, я неопределённо покачал головой.

— Тяжба не завершена, а вердикт уже вынесен. В двух вариантах. Не мне критиковать то, что Вам завещали предки, но суд ваш далёк от справедливости. И ведётся не под надзором Богов!

Формулировка претензий откровенно подкачала, но вот эффект превзошёл все ожидания. Вся троица аж подпрыгнула от негодования и уже намеревалась обрушить на меня праведный гнев, но…

Деликатное покашливание за спиной могло принадлежать лишь тому, кто был моим единственным союзником. Тому, кто лишь номинально считался частью Большого Круга. Как первосвященник запрещённого и, фактически, не существующего культа, Ярослав не обладал правом вето и голоса и не мог влиять на решения остальных. И всё же с ним приходилось считаться.

— В словах князя есть доля истины. Равно как доля заблуждения. Обстоятельства деяний Алексея Соколова известны и не нуждаются в доказательствах. Мера наказания также определена, хоть и существуют исключения. Чем же недоволен владетельный князь? Отсутствием юридических дрязг?

Ярослав спрашивал спокойно, без тени раздражения в голосе, развернувшись ко мне лицом и испытующе заглядывая в глаза. В них он мог разглядеть лишь одно.

Довольный блеск.

— Именно Вы даровали мне право защищать друга. — мягко улыбнулся я. — Право говорить за него и делить с ним судьбу.