* * *

— Где ты был⁈

Грозный окрик, прервавший мою полудрёму, прозвучал знакомо. Только вот интонации настораживали. Приоткрыв один глаз, я убедился в том, что поблизости нет моих жён и тихо порадовался, что на вопрос можно не отвечать. Во всяком случае, не сразу.

— Где ты шлялся, Лео⁈ — Елена повторила свой вопрос, слегка перефразировав и поменяв интонации на угрожающие. — Кто она⁈

Дедушка Хандзо сонно шевельнулся на краешке подсознания и ехидно хмыкнул. После всех событий насыщенного дня дух жаловался на прибавившуюся седину и утверждал что его нервы нуждаются в глубокой медитации. Но в этом случае его отрешённость дала трещину.

— Шереметьева Юлианна Александровна. Благоверная супруга главы клана и любящая мать, желающая отомстить тому, по чьей вине её дитя лишилось левого глаза. — лениво пробормотал я и, не сдержавшись, зевнул. — Восхитительная женщина! А сколько экспрессии! Enchantee!

Эмоции княжны меня забавляли. Ещё мгновением раньше она была готова рвать и метать, но спустя пару предложений уже напоминала ничего не понимающего ребёнка.

— Как Шереметьева? Так что… Ты… С ней⁈ — залепетала девушка, окончательно утвердив меня во мнении, что с божественным даром рода Хаттори мне дико не повезло. И не подозревал, что помимо очарования он напрочь отшибает мозги. — Она же старуха! Как ты мог⁈

— Между прочим это батюшка твой во всём виноват. Левый глаз! Даже наши бандиты в этом плане как-то более милосердны. За проступок можно лишиться разве фаланги пальца. Вы не могли просто денег побольше содрать с Шереметьевых? Левый глаз! А мне теперь всё это расхлёбывать.

Тут я не кривил душой.

Шереметьевы стали большой проблемой. Спонтанный визит в клановую резиденцию нисколько не приблизил к её разрешению, скорее наоборот. Разве что убедил меня отказаться от мирных способов разрешения конфликта. Вспомнив пламенный монолог Юлианны Александровны, я невольно вздрогнул. Эта женщина опаснее всех известных мне врагов как минимум тем, что не остановится до тех пор, пока не заполучит желаемого.

А она желала видеть хладный труп одного не в меру обрусевшего японца.

К счастью, новые враги отчаянно не желали идти на открытый конфликт. И потому меня отпустили даже после неудачной попытки наладить диалог. А мне удалось воочию лицезреть тех, кому сама судьба определила участь стать моими врагами.

Тем временем моя подопечная наконец-то включила мозги. И заодно подала мне пример выразительного молчания. О, сколько в том молчании было всего! И порицание, и обида, и обещание скорой мести за все те муки, что она испытала, пока ждала…