День выдался непростой. А надёжные источники (т.е. комиксы) утверждали, что самое трудное ещё впереди…

* * *

Графский род Шереметьевых издавна обосновался на востоке Москвы. Не самый богатый, не самый знатный, не самый… В общем не самый выдающийся из многих, и тем не менее, влиятельный род имперских аристократов. Со временем Шереметьевы сумели добиться относительной независимости и выросли до клана. Не последнюю очередь в этом сыграла принадлежность к «византийской» партии, что в Российской Империи играла роль некой Фронды. Рароговичи, в свою очередь, оппозицию нежно любили и всячески лелеяли, традиционно предпочитая держать руку на пульсе потенциального переворота. Тем более, что прецеденты уже имелись.

Фамильное имение Шереметьевы отстраивали вдумчиво и с претензией на изысканность, отразив в архитектуре римский дух неоклассицизма, заключённый в искусный орнамент классического английского парка. Естественные и искусственные детали ланшафта идеально маскировали несколько тренировочных полигонов, расположенных близ дворца правящей ветви клана. На одном из них, вот уже два месяца подряд не стихал звон стали…

— Мягче! — прикрикнул сухощавый старик в заношенной полевой форме армейского офицера и, крутанув запястьем, вновь обрушил рубящий удар скьявоны на шпагу Эдуарда Шереметьева. — Мягко и плавно! Ты должен оплести и увлечь мой клинок, а не встречать его «в ребро»!

— Да, отец. — хрипло выдохнул один из младших сыновей главы клана, отступая на шаг назад и пытаясь сдержать натиск отца. А тот, в свою очередь, вновь завращал клинком и разразился новым каскадом приёмов.

Скьявона и шпага скрестились с мелодичным звоном, перерастающим в злобный скрежет стонущего металла. Отец и сын уже битый час кружили по неровной площадке, вытоптанной поколениями фехтовальщиков клана. Клинки тихо гудели — переполнявшая их Сила могла с лёгкостью резать композитную броню боевых роботов.

— Мягче! — снова прикрикнул старик, двигавшийся, впрочем, быстрее и увереннее, чем его сын. Меч ударил с быстротой молнии.

Эдуард всё же сумел правильно выгнуть кисть и ловко закрутил клинок отца, отвёл его в сторону и… Согнулся напополам, схлопотав в живот бурлящую Силой «сферу воды».

— Бездарь!…

Рухнув на колени, Шереметьев-младший с трудом удержал содержимое желудка, но не выпустил шпагу.

— Слабосилок!…

Неимоверным усилием воли парень вновь напитал шпагу энергией и ударил — зло, безрассудно, наотмашь, пытаясь хоть как-то достать соперника по спаррингу.

— Позор рода!… — проревел глава клана, с лёгкостью отбивая шпагу в сторону, и отвесил сыну звонкую пощёчину. Знаменитый бретёр столицы мешком упал наземь и завозился в пыли. Этот противник был ему не по силам.