Эдуард Шереметьев неторопливо прогуливался в компании свитских, рассматривая выбоины от пуль и пытаясь представить подробности события, произошедшего в этом месте два века назад. Он настолько увлёкся, что даже немного выпал из реальности и словно наяву видел зелёные мундиры и знамёна взбунтовавшихся полков, слышал залпы тяжёлых длинноствольных фузей, звон сабель, шпаг и штыков, и воинственный клич кавалергардов, пошедших в последнюю самоубийственную контратаку на скользких от крови ступенях Дворца.

— Началось… — тихо шепнул один из сопровождающих, деликатно дёрнув Эдуарда за рукав камзола, — … смею напомнить, Ваше Сиятельство, глава клана настоял на Вашем присутствии на церемонии.

— Помню я, помню! — раздражённо отозвался Шереметьев, стряхивая с себя остатки мечтательной задумчивости, и внутренне подобрался. — Горшевы и Авдеевы уже на месте?

— Да, Ваше Сиятельство. Место, приличествующие клану, в этот раз значительно ближе к престолу. Нам придётся немного ускориться.

Эдуард едва заметно скривился и максимально незаметно ускорил шаг. Его положение не позволяло спешить, но нельзя было привлекать к себе излишнее внимание недрёманного «Ока Государева».

Церемонию Подтверждения проводили снаружи Дворца, под открытым небом. Тройное оцепление из гвардейцев Стрелецкого полка отсекло приглашённых гостей от трона, установленного сразу перед главным входом во дворец. Затянутые в чёрную суконную форму бойцы стояли как в карауле, придерживая церемониальные винтовки с примкнутыми штыками, и бесстрастно смотрели на разряженных аристократов, уже выстроившихся в своеобразный коридор — в строгом соответствии с положением в стране и при дворе.

Место клана Шереметьевых и раньше располагалось относительно недалеко от трона. Но за последние годы влияние «византийской партии» в Империи значительно укрепилось, а Шереметьевы, как негласные лидеры радикального крыла этой политической группировки, заметно улучшили свои позиции при дворе и вошли в первую двадцатку кланов страны. Оставив свитских позади, Эдуард занял своё место между Андреем Горшевым и Николаем Авдеевым. Эти двое представителей клана Шереметьевых, как и он сам, всего лишь отбывали светскую повинность, присутствуя на большинстве из подобных мероприятий.

Тихо рокотали барабаны. Ветер трепал знамя Рароговичей и государственный флаг Империи. Император расслабленно восседал на троне и вполголоса беседовал с сыном, сопровождавшим его на подобных мероприятиях. Всё внимание аристократии было приковано к тем, кто шёл по этому «коридору».