Идеальная тюрьма. Ни входа, ни выхода, и ни малейшего представления о том, где я и сколько всё это продлится. Мысли текли плавно и неторопливо, трансформируясь буквально на ходу и невозможно было понять где заканчивается одна и начинается другая. Стоило попытаться сосредоточиться хоть на чём-нибудь, как внимание рассеивалось… И всё приходилось начинать заново.

И вновь и вновь. Шепотом важных имён. Замкнутый круг. Самый малый круг, основа основ — семья. Род. Ветвь. Очень надежный «якорь» для подсознания и неважно как его называть. Но иногда и его недостаточно. Как бывает недостаточно силы духа, чтобы принять поражение и обратить его себе на пользу. Моя душа «замерзала», обрастая ледяной коркой безразличия. И только в глубине ещё теплился крохотный огонёк. Теплился и пульсировал, в такт звучанию произнесённых слов.

Хаттори Хикари. Мама. Её любви я не знал, но всегда чувствовал. Хаттори Хикару. Отец. Его строгость и фанатичность служения выковали мой характер. Дедушка Хандзо. Смертный, пошедший против богини. Алекса… Мэй… Доказавшие мне, что даже пепелище в душе — это ещё не конец.

И всё равно я не справлялся.

Бесплодность этих попыток лишь умножала подкравшееся безразличие. Всё реже и реже я задумывался о том, что хочу выбраться из «белого плена». Равнодушие к происходящему и полная утрата интереса загнали сознание в рамки и это меня полностью устраивало. И я начал неудержимо проваливаться в полудрёму…

… Занемевшие губы отозвались болезненным покалыванием тысяч микроскопических игл. Отозвались, с трудом разомкнувшись навстречу поцелую, вдохнувшему живительному теплу. Отозвались на нежный поцелуй.

Жив. Да благословят тебя Светлые Боги, Елена свет Константиновна.

Я — твой должник.

Судорожный вдох. Неприятно теплый воздух пробрался в застывшие напрочь легкие, вызвав серию болезненных спазмов и глухой кашель. С трудом разлепив веки и кое-как преодолев дурноту, я попытался найти хоть какую-то точку опоры и рухнул на пол сырой подвальной камеры.

Тусклый желтый свет. Изящный девичий силуэт, истаявший в нем без следа. И новые тени. Сразу три.

Слишком быстрые.

Перед глазами что-то мелькнуло. Брызнули разноцветные искры. Всё, что успел увидеть, но не успел осознать, завертелось и смазалось. Чьи-то руки подхватили меня словно невесомую пушинку. Жесткий удар спиной о стену выбил остатки дыхания и неожиданно помог — сердце забилось чаще, в крови забурлил адреналин, по занемевшим мышцам растеклась кипящая волна энергии…

— Живее, он приходит в себя! — гулкое эхо приказа ещё не стихло, а те же руки уже начали обрабатывать меня, вышибая из глаз новые порции искр. — Гвоздями! Скорее!