Кажется, в тот момент я захотел её ещё больше. Кто бы мог подумать, что небольшая искушённость столько поменяет в моей голове? Почтительно кивнув, я придвинул к себе лист, предназначенный для чистового варианта, вооружился перьевой ручкой и спросил:

— Вы ведь не станете настаивать на точке зрения военного? Отвага потребна не только на поле боя.

— Амбиции… — мечтательно протянула Натали, — хорошее качество юности, кадет. Дерзайте, раз уверены в себе. Занятно будет проследить за течением ваших мыслей. У вас всего час. Время пошло!

Она отошла от парты, давая мне насладиться прекрасным видом — идеальная осанка, подчёркнутая корсетом платья цвета молодой листвы, золото собранных в высокую причёску локонов, тонкая шея…

Мне пришлось сделать усилие, чтобы перевести взгляд.

Чистый лист пахнул холодом, пустотой и безмолвием. Он мог бы испугать слабого духом, заворожить, утянуть в бездну вечной тишины, лишить мыслей и всякой возможности связать пару слов. Чистый лист не прощает помарок. Так же как и жизнь.

Главное — не бояться заполнить пустоту собой. Аккуратно сняв колпачок с ручки, я прикоснулся пером к бумаге и… Время пошло.

Спустя час работа была завершена.

Поставив последнюю точку, я выдохнул, прислушиваясь к себе. Нет. Не соврал и остался честным, изложив на бумаге часть себя, а не навязанные мне с детства постулаты самурайского кодекса. Мыслить вне рамок не сложно — достаточно лишь спрыгнуть с обрыва и пустить свою жизнь под откос…

Подцепив лист за уголок, я приподнял его и поднёс чуть ближе к глазам.

Кисть каллиграфа должно держать вертикально. Перьевая ручка не столь требовательна, но так же требует внимательности и лёгкости движений. Отложив её в сторону, я пробежался глазами по ровным строчкам эссе, наскоро перечитывая работу и вспоминая о той, что ставила мой почерк буквально несколько месяцев назад. Что-то внутри меня подсказывало, что пропущена по крайней мере парочка запятых и она будет недовольна. Но нельзя быть идеальным. Я рассчитывал «брать» Наталью Александровну контентом изложения.

Выложив лист с эссе перед ней на стол, я щёлкнул каблуками, отдавая воинские приветствие всем преподавателям.

— Благодарю за науку, наставники. Надеюсь, мои работы не вызовут разочарования в прилежании вашего ученика…

* * *

Они перехватили меня снаружи. Оценив заступивших дорогу как вескую причину для остановки, я аккуратно притворил створку парадных дверей главного корпуса ВКШ и почтительно поклонился:

— Константин Ильич, не ожидал встретить Вас. Рад приветствовать.

Владетельный князь Морозов внушал трепет — строгое хмурое лицо, угрожающие изломы пушистых белых бровей; снежная борода до середины туловища, заплетённая в хитроумную косицу и украшенная амулетами; расшитый крохотными алмазами лазурный кафтан, опоясанный широким ремнём с саблей и кобурой, из которой торчала увесистая рукоять крупнокалиберного револьвера. По правую руку от него лучезарно сияла улыбкой его младшая дочь. Елена, укутанная в коротенькую чёрно-бурую шубку, сделала изящный книксен и слегка склонила голову, продолжив молча стоять рядом с отцом. Вечерело. Занятия в главном корпусе уже закончились. Сопровождающие князя остались в отдалении, не меньше чем в ста метрах.