По крайней мере, Габриэль был слишком напуган, чтобы прийти сам. Это само по себе было прекрасно. Взрыв башни — первого здания в его империи, флагмана, прославившего его как магната, — потряс его, особенно с учетом того, что он был бы внутри, если бы не застрял в последнюю минуту на остановке кампании. Вероятно, он предположил, что человек, стоящий за взрывом, пытался убить его. Конечно, ничто не могло быть дальше от истины. Лука была ученицей Габриэля Нокса; она была им много лет. Она внимательно следила за его планами и не хотела его смерти.
Отнюдь нет.
Если такой человек, как Габриэль, умирал — человек в процессе накопления последователей, — он становился мучеником. До тех пор, пока Габриэль не пострадал — до тех пор, пока никто не пострадал, за исключением нескольких вызывающих отвращение заявлений протестующих о посттравматическом стрессовом расстройстве в новостях — взрыв мог служить символом неповиновения, которое обычные люди могли праздновать, не чувствуя себя виноватыми.
И они праздновали. Как хорошо известная оппонентка Нокс, ее телефон разрывался от звонков с просьбами об интервью. Ее сотрудники сообщали, что по всей стране планируются волны протестов подражателей. Социальные сети были наводнены жутким потоком постов, прославляющих падение башни. Некоторые из старых говорящих голов в новостях были возмущены явной злобой американской общественности, их ликующим злорадством, их жаждой насилия. Когда они пригласили Луку критиковать ее резкость как часть проблемы, она ответила, что люди устали от политики, от разговоров, от внешнего вида вежливости, в то время как лидеры страны практикуют частное насилие за закрытыми дверями. Они хотелидействий , на свету.
Лука чувствовал, что Нокса больше напугал проснувшийся аппетит публики, чем сам взрыв. Появлялось все больше свидетельств того, что миллионы людей ненавидели его. Взрыв мог бы стать молниеносным взглядом в будущее. Даже сейчас она была уверена, что некоторые из его советников, возможно, даже члены правления Knox Aeronautics, просили его выйти из президентской гонки ради его собственной безопасности, ради акций.
Раздался стук в дверь. Глаза Луки распахнулись. Не пришло ли уже время уходить? Вздрогнув, она поняла, что парикмахер уже ушел. Она была совершенно одна.
— Войдите, — позвала она, ожидая, что придет ПА.
Но когда дверь открылась, за ней оказался детектив.The Детектив.
На мгновение Лука забыл, как дышать.
“ Мисс Клируотер, ” сказала детектив с оттенком шутливости девушки из Долины, с тем же акцентом, который Лука перенял из ее собственного голоса. Детектив была одета в обычное платье из мягкого голубого джерси. Обезоруживающе женственная. Лука задавался вопросом, было ли то, как она одевалась, уловкой этой женщины, попыткой заставить людей недооценить ее, или же она действительно чувствовала себя настолько комфортно в своей шкуре, что не заботилась о том, чтобы произвести впечатление. Луке было трудно это понять. Сменив южный Лос-Анджелес на Гарвард, затем продвигаясь в юридических кругах Восточного побережья, затем появляясь на телевидении; так много в ее жизни зависело от того, чтобы произвести правильное впечатление. О том, как разделить ее личность на части, показывая лишь маленькие осколки за раз. Подобно айсбергу, основная ее часть маячит под поверхностью.