— Лишних денег нет. Но без школы ты так и останешься горшечником. Я же вижу, как ты отличаешься от остальной ребятни. Говорят, если ребенок родится под знаком Перуна в небе, то его ждут великие дела, а может тебя Макошь благословила. Неужто, тебе неохота выйти в люди?

— Нет. — Заявил я со всей решительностью. — Я хочу быть с вами, — ловившие каждое слово младшие облегченно выдохнули после моих слов, — а буду я горшечником или нет… Еще не скоро до этого. Как ты думаешь, можно в эту фигурку всунуть какую-нибудь магию?

— Магию… Отчего же нельзя. Станешь магиком и засунешь! Ха-ха! А еще можно амулет внутри спрятать. Только они высокую температуру не выносят. Придется прятать в готовое. Когда обжигать начнем?

— Сделаем с десяток, закалим в огне, а там и осень не за горами. Пройдемся по лавкам, посмотрим кто возьмет и за сколько.

Не успели оглянуться, как лето пролетело и вот мы с отцом несем короб, в котором переложенные сеном лежал первый десяток образцов кружка «очумелые ручки». Самую большая, статуэтка крестьянки с кувшином, лежала на темном бархате в лакированной деревянной шкатулке, сделанной одним умельцем нашего барака. Таким способом я повысил привлекательность изделия в разы, переведя таким образом наш товар в «высшую лигу», для привилегированных покупателей. Отец поспорил было со мной о такой трате денег, но я сделал как решил и нес демонстрационный образец отдельно в котомке через плечо. До этого, я пару раз специально прошелся по самым престижным магазинам на центральных улицах и теперь, не обращая внимания на попытки папани свернуть в попадавшие по дороге магазины, пер в «бутик», окруженный другими престижными заведениями для богатой публики.

— Куда прешь, босота! — Бородатый приказчик или скорее швейцар бдил у входа, отсекая не сильно привлекательных на его взгляд посетителей. Отец сразу сдал назад, а я, шагнув вперед, твердо сказал, глядя в глаза охраннику:

— Товар несем. Твой приказчик сказал, что посмотрит. Иди и доложи!

— Сейчас побегу! А ну как никто вас не ждет, а?

— Валерьян Гаврилыч точно приветит нас. Не сумлевайся, я протянул руку и вложил в широкую ладонь двугривенный.

— Так бы сразу и сказал! Стойте здеся. — Широкая спина скрылась в дверях, а я подмигнул стушевавшемуся родителю.

— Заходьте! Только ноги оботрите! — Вернулся охранник и открыл нам дверь.

Посетителей в довольно ранний час, как я и рассчитывал, пока не было и приказчик не стал нас уводить в подсобки, решив разобраться с посетителями стоя за прилавком.

— Что там у вас⁈ — Напомаженная голова с тонкими усиками была украшена круглыми бинокулярами сидевшими на длинном носу и видимо должны были придавать ему более значимый вид.