— Я это никогда не читаю, — он заметил мой взгляд. — Вряд ли хоть один человек в империи это читал, кроме автора, да и это далеко не факт. Но это подарочное издание, очень дорогое, мне его негде оставить. Будут дети — передам им.

Ещё там был плакат с самим Кеннетом. Сурового вида офицер-инспектор указывал пальцем на смотрящего. Приписка внизу гласила: «Тебя ждут в танковых войсках Хитланда». Это с тех времён, когда он служил в тамошней танковой бригаде, но потом попросился к нам.

Для чего именно к нам — он так и не сказал. Сам он говорил, что ему надоело с ними кочевать по всей стране, а тут каюта перемещается вслед за ним всюду, куда нас перебросят. Но служить на крепости очень престижно.

Я поглядел его бумаги. Кеннет развлекался в свободное время, но в рабочее свои обязанности выполнял без лени. Он не обязан делиться со мной рапортами, но делал это в знак уважения, и я это ценил.

Поглядел бумаги. Так, пьяных не было. Только несколько мелких дисциплинарных проступков, которые Кеннет тщательно занёс в рапорт на меня.

— А что с этими? — я показал на лист.

— Ну, тут было сложно. В банду Флетчера…

Так Ван Ли прозвал второй батальон, и название сразу приклеилось к ним намертво. Бойцы там дерзкие, как и командир, но претензий к ним не было, служили хорошо.

— … перевели два взвода десантников из РВС и взвод из другой крепости. Вроде как опытные, — он хмыкнул.

— Угу, — протянул я. — По бумагам старослужащие, по факту, боя не видели.

— Вот один такой старослужащий-третьегодка начал было наводить свои порядки среди первогодок. Но не учёл, что эти первогодки — ветераны войны, которые его порыв не оценили.

— Сильно покалечили? — я полистал бумаги.

— Ну, достаточно, чтобы до него дошло, куда он попал. Но наказания назначены, раз они мне попались. Заметил, какие чистые у нас теперь гальюны? — Кеннет засмеялся. — И старослужащий-третьегодка показывает всем блестящий пример.

Его симпатии были на стороне бойцов, с которыми он недолго повоевал, но наказание назначил всем.

Я поставил подписи под его обращениями, а он мечтательно сказал:

— Хотя бы загорим на море. А то на севере у меня все косточки промёрзли.

— Вряд ли выйдет. Обстановка там так себе…

В дверь каюты постучали, и мы посмотрели туда. Вошёл молодой лейтенант в белой фуражке и синем мундире. Видел его на мостике.

— Господин командор! — воскликнул он. — Господин контр-адмирал просит вас прибыть на мостик как можно скорее!

Я посмотрел на часы. До запланированной посадки ещё добрых три часа, и обычно Извольский никого не зовёт заранее, чтобы не мешались. А если и зовёт, то по громкой связи, а тут послал офицера.