Фрол оглядел мыльню и сразу вспомнил старую историю.
— Вот здесь тебя однажды и оставили спать.
Я посмотрел на него. Такое ощущение, что мои «друзья» пытаются пробиться к памяти Сухого, видимо Матвей много чего наплел про тот удар Грозного.
— Меня?
— Кого же еще. Вернулись тогда от литовского рубежа, ты трое суток почти глаз не смыкал. Зашел мыться, да в сенях и уснул. Матвей тебя растолкал, а ты только про коня спросил.
Матвей стаскивал сапоги.
— Здесь он уснул, на лавке, когда помылся. И про коня велел, чтобы утром ноги посмотрели. Жеребец тогда о камень подошву набил.
Фрол махнул рукой.
— Один черт, поднять тебя никто не смог. Тулупом накрыли и ушли. Хозяину, правда, заплатить пришлось. К обедне сам объявился.
Еремей тихо рассмеялся.
— Зато коня первым делом проверил.
Я этого случая совершенно не «помнил». Дорога с жеребцом были мне так же незнакомы, как сам Рудаков. Расспрашивать дальше не стал: для них это была старая смешная история, одна из многих, которые с человеком случаются за жизнь. Запомнил еще кое-что о прежнем Арсении: тот, похоже, доводил себя службой до состояния загнанной лошади, а потом первым делом волновался о своем коне.
В сенях было прохладнее, чем в самой мыльне. Мы оставили там верхнюю одежду и сапоги, взяли чистые убрусы. За дверью было жарко, пахло мокрым деревом. Щелок тоже приготовили.
Внутри все оказалось просто. В углу стояла печь, над ней грели камни. Вдоль стен — широкие лавки, возле них — кадки с горячей и холодной водой. Фрол первым взял веник и проверил листья.
— Хозяин нынче веников не пожалел.
Матвей налил в деревянный ковш воды и предупредил:
— На камни сразу много не лей. После тебя дышать нечем.
— Стареешь.
— А ты ума не набрался.
Еремей усмехнулся и принялся развязывать рубаху. Я тоже разделся и положил одежду на край лавки. Руку вдруг задержал на левом боку.
При боковом свете лучины старый рубец был виден гораздо лучше. От нижних ребер до живота кожа заросла неровной широкой полосой, по краям ее стянуло. Такое ножом вскользь не оставишь. Ударили глубоко, и человеку, которому принадлежало это тело, тогда сильно повезло. Раньше не обращал внимания, по быстрому сполоснулся, обтерся и оделся. А тут…
Я провел пальцами рядом со шрамом, прикинул направление старой раны.
Матвей развязывал пояс.
— Это под Торопцом тебя достали.
— Давно это было?
Он сел на нижнюю лавку и зачерпнул из кадки немного воды. Матвей с какой-то грустью посмотрел на меня, будто сдерживая себя от досады на мою память.
— Года четыре назад, может, пять. Одного служилого искали. Людей государевых порезал, потом двоих своих прихватил и в лес ушел. Велено было живым взять. Ты первым к нему в избу полез, там и получил. Ножом под ребра он тебя достал, прежде чем мы его скрутили.