Когда Кара вошла, повар разложил на дощатом настиле рабыню из новеньких и старательно над ней пыхтел. То ли общее зловоние, царившее в лагере смерти, не способствовало романтике, то ли грязный вид несчастной, которая еще не полностью осознала, что умрет сегодня-завтра, то ли проблемы с мужским здоровьем у самого рыцаря, но у Зорфуса не получалось. Его стручок вяло болтался между грязных ляжек, и, хотя рабыня, зарабатывая на еду, то и дело пыталась разбудить его руками, дело не продвигалось.

— Тьфу ты, ведьма, напугала! — в сердцах воскликнул Зорфус, вскакивая с настила.

— Пустозвон, дерьмо альфарское! — накинулась на него Кара. — Куда дел мои клуатоны?

— Пошла вон! — Зорфус хлопнул по заднице рабыню и выпроводил ее, швырнув вслед одежду.

— И ты за ней топай, раскричалась! — в ответ набросился он на Кару, но толкнуть не посмел, хотя в глазах такое желание и читалось. — Если с камушками пришла, вытаскивай, а с пустыми руками, проваливай.

— Лучше бы ты был сволочью, а не дураком, — фыркнула Кара. — Но ты дурак.

В голове же с того времени, как она зашла в хижину, настойчиво шептали:

«Давай убьем его. И нам польза, и мир от предателя освободим. Мы же ходим прямо по алтарям мортов, иначе откуда бы здесь было столько клуатона? Даже эта хижина стоит на развалинах Купола. Прирежем гада и отдадим кровь Растерзателю. Зачем терпеть унижения, зачем быть рабыней, зачем пытаться угодить Гильдии? Тем более, что это бывший рыцарь Сантаны, а такие жертвы стоят десяти обычных жизней. Начни с него, потом зарежь всех в бараке. И ты снова Королева Костей. У повара всегда есть нож, у этого он в том сундуке, что у дальней стенки. Мы умеем обращаться с ножами, правда, дорогая?»

Кара почувствовала, как к щекам прилила кровь, а в горле стало сухо. Стоит сказать слово, и она порежется о него, как о наждачку. Она заставила себя вдохнуть, буквально силой втолкнула в легкие воздух и задержала его, ощущая, как остывает вскипевшая кровь.

Внутри нее жила ядовитая змея, которая только и ждала, как бы выплеснуть накопившийся яд на мир. Не этого ли опасался Ягар, мечтавший, чтобы она осталась жить в лесу вдали от людей? Душа Кары была чернее, чем перо ворона. Свет, попавший в нее, рано или поздно был обречен погаснуть. Кара хотела бы, чтобы это случилось как можно позднее. Кажется, ей придется шагать назад, чтобы прийти вперед.

— Где мои клуатоны? — только и сумела выдавить она.

— Мои клуатоны у меня, — хмыкнул Зорфус. — Я беру процент, ты этого не знала?

— Но ты не передал ни одного камня!

— С чего взяла? Сколько надо, столько и передал. Просто ты медленно работаешь, вот Сатис и злится. Интересно, с чего ты завелась? Он что, письмо тебе прислал?