— То Саргуль, принц наш, пробудится хочет, — ответила Краяна на вопрос Кары. — Каждую ночь стену рушит, но болотные чары крепко держат. Надо разбудить его, девочка.

Но у Кары были другие планы. Она уже нашла и передала Зорфусу тридцать клуатонов. Впереди маячил свет, и Кара не хотела, чтобы его заглушали тени прошлого — Саргуля или кого еще.

Шел пятнадцатый день ада на болотах. День клонился к закату. Кара копала грязь у самой стены, где обычно находила больше всего клуатонов, когда наколола руку об острую корягу, скрытую в болотной мути на дне. За несколько недель кошмарного существования она уже срослась с болью, но боль от пореза почему-то показалась особенно острой.

Обильно потекла кровь, капая с руки в грязь, и Кара испуганно оглянулась на Усая, который вертелся поблизости. Она уже поняла, что болотники запоминали рабов, которые «задерживались» и долго не умирали. К таким рабам было особенно придирчивое отношение, и в последнее время Кара получала кнутом чаще.

Но Усай глядел в сторону других болотников, которые в это время тащили корзину с костями для вечернего ритуала. Когда девушка перевела взгляд на раненую руку, то с трудом сохранила самообладание. Капли крови, упавшие в грязь, не утонули и не растворились. Они ползли друг к другу, собираясь в буквы. Воздух в груди стал вязким, словно она наглоталась болотной жижи и уже давно должна была умереть.

Кровавые капли соединились в слова:

«Где наш клуатон, Кара? Сатис гневается».

Послание было от Асхара, который, вероятно, прямо сейчас резал кого-то на алтаре мортов, чтобы связаться с Карой. Зажав рукой рану, она взметнула грязь коленом, опасаясь, как бы старая Краяна, которая вертелась поблизости, не заметила страшной надписи. Все ее планы покачнулись, как мост с подмытой опорой. Сатис не получил ни одного камня. Кара мрачно взглянула в сторону кухни, где кашеварил Зорфус, но была вынуждена вернуться к грязи и костям, когда на нее обратил внимание Усай.

В тот день болотники особенно долго не отпускали рабынь с болот. И даже когда мужчины уложили срубленные стволы у вала, Усай велел Каре и другим женщинам из ее барака копать грязь и складывать в корзины — мол, на завтра. Украдкой она пыталась поискать взглядом Лэйна, но Кара не видела его давно. Оттого в ней росла тревога, перебиваемая болью и новыми смертями, которые всегда были солью, разъедающей рану.

Уже совсем стемнело, когда Кара попала в хижину Зорфуса.

— Знакомый дьявол лучше незнакомого, правда, рыцарь? — сказала она с порога.

Ее группа сегодня пропустила ужин, и Зорфус ее не ждал, решив, что с ней что-то случилось, или что она просто не нашла клуатонов. Кара не сомневалась, что исчезни она, и на ее место найдут другого морта. А так как Сатис не получил ни одного ее клуатона, следовал вывод, что замену ей уже ищут. Мелькнула мысль, что деда могли убить тоже из-за отсутствия камушков, но Кара от нее отмахнулась. Когда дело касалось Ягара, никогда не было простых объяснений. Она до сих пор чувствовала себя странно, когда думала о его смерти. Но для того, чтобы разобраться, ей требовалась свобода. Свобода, которая повисла на волоске, из-за проклятого Зорфуса.