— У тебя есть дети, внуки? — спросила она, склонившись над больным. — Я хочу забрать твою жизнь, но могу им помочь.

У нее аж зубы свело от того, насколько скверно прозвучали собственные слова. Никогда не было меньшего зла. Все зло — на одно лицо, и лик этот уродлив и омерзителен.

— Не убивай, — прохрипел старик, и в глазах его стояли слезы. Любая жизнь на то и жизнь, что будет цепляться за каждую секунду, за еще одну возможность сделать вдох.

Нож так и остался поднятым в ее руке.

«Да что с тобой? — возмущалась Тьма в ее голове. — Может, рассказать кое-что из его биографии? Как он забил до смерти жену, издевался над собственными детьми, ограбил и изнасиловал пятнадцать женщин, вешал котов и собак? Не можешь покончить с ним, иди в соседний дом, там ребенок умирает от смертельной болячки, мать будет только рада, если ты закончишь его мучения, да еще и денег семье дашь. А в доме напротив пьяница раненый лежит, кровью истекает. Его в драке битой бутылкой порезали, жить ему от силы час. В Речном квартале каждую минуту кто-то умирает, а ты тут над стариком задумалась. Да, у него еще неделя жизни, но что он за нее успеет сделать? Нажрется тараканов, крысу поймает — все. А что ты сделаешь? Людей и мир спасешь!»

Слова от Тьмы про спасение людей и мира звучали издевательски. Тем более что Кара не считала, что люди жили «для чего-то». Как не считала себя рукой правосудия. Неделя у тебя или час — в том времени был смысл, ни ей, ни Тьме неведомый.

Кара не знала, зачем она это делала. Точно не ради себя и не потому, что хотела спасти Имаргон. К людям она испытывала равнодушие, граничащее с едва терпимостью. Но в ее жизни совершенно странным образом появился Лэйн. Он показал ей, куда идти в момент, когда Тьмы в Каре стало слишком много. Она не знала, куда приведет та дорога. Просто решила верить в путеводный свет мерцающей звезды надежды.

Кара давно поняла, что хотела смерти Асхара не из-за Карпа и даже не из-за Ягара. Ненависть тянулась корнями глубже, в ее первую жизнь, и касалась личных отношений с Растерзателем, о которых Кара ничего не помнила. Сделка с сагуро тому была виной или иные причины, но, легко вспомнив черные заклинания мортов, Кара не могла открыть дверь своей памяти шире. Чем сильнее становился Растерзатель в теле Асхара, тем быстрее рос в Каре страх. Может, она и не помнила, но ясно было то, что ее отношения с Императором мортов были непростыми и оборвались неожиданно — и для нее, и для него.

Итак, не ради человечества, не ради Ягара и даже не ради Лэйна Кара хотела помешать Асхару завершить ритуал вызова Растерзателя. Она боялась за себя. Страшилась последствий своего поступка в той, другой жизни, которую не могла вспомнить.