Стафия провела несколько недель в компании Сатиса, логично, что она могла что-то подзабыть, но не всех же подряд. С другой стороны, при мысли, что ей придется уйти с пустыми руками, тоже становилось не по себе. И куда уходить? Бежать в Тардар не позволили бы ни Тьма, ни совесть. Особенно вторая. Она уже вопила о том, что кровь Стафии и Филита сожжет ей ладони до костей, если Кара не узнает, зачем пришла.

А еще поджимало время. Иллюзия обращения была временной, максимум до завтрашнего вечера, и Кара начинала опасаться, что не успеет.

Задушевные беседы в тайных кулуарах — вот, что ей нужно. Выцепив из толпы брюнетку в изумрудах, которая полчаса назад звала ее играть в карты, Кара направилась к женщине, еще толком не зная, с чего начать разговор, когда толпа заволновалась, забурлила, а музыка, звучавшая, едва слышно, пронзила сердце жаркими ритмами. Начиналось веселье.

Морты любили вкусно поесть, любили горячо потанцевать. То ли тех двух глотков, что Кара отпила из бокала, хватило, чтобы ее опьянить, то ли в благовониях, помимо сандала и белого перца, содержался еще какой дурман, но Кара вдруг почувствовала непреодолимое желание присоединиться к танцующим. О женщине в изумрудах и зачем было нужно с ней разговаривать забылось мгновенно. Кровь бежала по венам, со скоростью океанических волн, разгулявшихся в шторм, сердце тонуло в гулких ритмах, ноги уверенно шагнули вперед, а руки подхватили знакомые движения и обрели самостоятельную жизнь. То плавно и нежно с грацией и величием, то быстро и глубоко с чувством правильности и счастья.

Когда Кара вплыла в толпу, Тьма возликовала и сделала ее всемогущей. Никогда они не чувствовали себя сестрами, подругами и союзницами настолько крепко. За близостью и союзом — полное слияние, никаких противоречий, одно тело и один разум.

Кара никогда не танцевала, но движения всплыли в памяти естественно и свободно. Она не притворялась, не повторяла, не пыталась быть кем-то еще. Танцевала себя, с собой, с Тьмой, которая с каждым жестом руки и с каждым новым шагом глубже проникала в сердце Кары, обволакивая ее счастьем во мраке, смыслом в смерти, жизни во вечности.

Новая королева бала не замечала вокруг никого, оттого едва не потеряла и себя. Подобно хрустальному графину, который, упав на пол, разлетается вдребезги на сотни осколков, разбилось и мимолетное счастье Кары во Тьме.

Весы качнулись в обратную сторону. Перед ней стоял Асхар и протягивал ей ритуальный кинжал. Кажется, он уже давно что-то говорил, но Кара пришла в себя только сейчас. С трудом прогнав Тьму из разума она поняла, что музыка давно кончилась, а все глядят на нее — нет, не как на королеву, но как на безумную мортку, свихнувшуюся от долгого пребывания среди людей.