— Так он мертв? — уточнила Кара, стараясь не выдать голосом бушевавшие в ней эмоции. Ярость, гнев, месть накрывали с головой, не оставляя места хладнокровным решениям.

— Ну, как сказать… — дед пожал плечами. — Мы, морты, все немного от живых отличаемся. Вот что, Кара. Да, я не твой родной дед, и ты это всегда знала, но я тебя полюбил, хотя мне плевать, веришь ты мне или нет. Это мое эгоистичное чувство любви. Когда попадешь в Имаргон, в городе не оставайся. Тебе нужно уехать из Альфарской империи. В Кеджаре война, да и мортов там не любят, а вот Тардар — самое то. В их города не суйся, осядь в деревне и начни новую жизнь. Ты кое-что смыслишь в знахарстве, такие люди везде нужны. Пообещай, что хотя бы об этом подумаешь. Морты рано или поздно поднимут восстание, но, если ты откажешься к ним присоединиться, а я знаю, что ты откажешься, тебя убьют. Ты должна пожить, Кара, слышишь? Иначе все будет напрасно.

Она только начинала его понимать, как дед снова все запутал.

— Обещаю подумать, — Кара положила ладонь на его заскорузлую руку. — Я не останусь в Имаргоне. Мы вместе сбежим в Тардар. Но мне нужна правда. Как я родилась?

— Если ты про мое прошлое, то да, я когда-то был Красным Вороном, — прокряхтел старик. — То, что тебе рассказали про тот ритуал, когда мы хотели вызвать Растерзателя, — все правда. Но про твою мать, честно, ничего не знаю. Я ее впервые увидел там, на алтаре. Не оправдываюсь, но лично я ее не убивал, хотя, наверное, мог спасти. Ты такая же красивая, как она.

Никто раньше не называл Кару красивой.

— Дед, — позвала она, чувствуя, что больше такого разговора у них не будет.

Он долго не отвечал, но, в конце концов, проворчал:

— Чего тебе?

— Я помню заклинания, — прошептала Кара. — Ту книгу, что ты разорвал в нужнике, я знаю ее наизусть. И не только ее. Но там, на мельнице у боевого Купола я не смогла защитить Карпа, не смогла противостоять Асхару. Что со мной не так? Повстанцы считают, что я дочь Растерзателя, потому что родилась во время того ритуала. Почему тогда я не могу колдовать?

— А ты хочешь? — пытливо спросил дед. — Я спрашиваю не про желание защитить Карпа, а про тягу к магии, вообще. Ты мечтаешь о магии мортов?

— Нет, — быстро и искренне ответила Кара. — Но я жалею, что ты не смог убить Асхара на болотах. И что я не смогла прострелить ему глотку на мельнице.

— Помнишь нашу песню?

— «У моего племени нет себя, у моего племени нет меня, — прошептала Кара слова, которые дед пел ей вместо колыбельной. — Наши реки темны от грязи, а вода не показывает больше, что лежит на дне».