Фридрих Моргауз, последний из рода королей, умер от лихорадки в своей постели на следующую ночь после Процветания. Его смерть резко изменила привычный ход событий.
Беда заключалась в том, что он не оставил после себя наследников. Король с самого начала был слаб, а его жена погибла пять лет тому назад, так и не родив ребёнка. В то время Совет Кровных призывал правителя взять дитя на воспитание, но он отказывался… А теперь уже слишком поздно.
Впервые за сотни лет Октус оказался в столь непростом положении. И тогда разгорелся скандал. Самым очевидным претендентом был единственный сын вдовы Мирии – Лиам Моргауз. Он был тихим, прилежным юношей, племянником почившего короля.
Поначалу казалось, что кроме него никто не достоин занять монаршее место по праву крови, однако… Спустя несколько дней в столице объявился нежданный гость. Молодой мужчина по имени Бьёрк заявил, что является незаконнорождённым сыном Фридриха.
Ему не верили. Его презирали. И всё же, Совет Кровных никак не мог проигнорировать этого отпрыска… Наличие двух претендентов погрузило цитадель в хаос. А наследники, столь юные и толком неокрепшие, оказались перед решающим выбором, который был до крайности неочевидным.
С одной стороны: племянник короля, законная кровь Моргаузов. Стабильный, мирный, с виду болезненный и «простой» в обращении. С другой же – пышущий силой бастард, который возник из ниоткуда и требовательно заявил о своих правах.
Одни поддерживали Лиама. Другие колебались, оглядываясь на непризнанного сына. Решающим фактором были сомнения в его крови… Он оказался сыном служанки, которая покинула дворец двадцать лет тому назад. Тем не менее, король Фридрих раз в год отправлялся на заслуженный отдых в южные земли Октуса… Примерно в те места, где жила та женщина. Сейчас же король умер, но и она тоже мертва, так что единственным свидетелем оставался сам Бьёрк.
В ту пору многие говорили о решающем выборе наследников. Они, одарённые свыше силой Вседержателя, должны определить того, кто достоин занять трон Октуса… Но именно тогда возник сильнейший раскол.
«Мы и раньше не ладили, стоит это признать. Чем больше власти – тем сильнее непринятие... Однако история с двумя претендентами вскрыла все гнилостные нарывы. Наследники сцепились друг с другом, как голодные псы, насмерть сражающиеся за кусок мяса. Их жажда насилия многократно обострилась, потому что магия диктовала иные, почти первобытные законы. Нет единой власти – есть смута, в коей плещется только вражда и желание вырваться вперёд» — Сейра содрогнулась, чувствуя, как по коже ползут ледяные мурашки.