Раз – хриплый вздох застыл в лёгких.
Два – сердце бьётся подстреленной птицей.
Три… пусть пробудится. Если не она, так сила Цветка, подавленная Пурпурной луной.
Фабьен отступил. Трусливо попятился назад, почувствовал, как загудело, заревело пространство. Наследница обмякла на полу, но алые волосы её извивались, будто растревоженные змеи. И, прежде чем Фабьен успел осознать происходящее, он увидел… Шипы.
Длинные, извилистые, ползучие розы со стальными, сверкающими остротой иглами. Их было много, очень много. Пугающий терновник медленно оплетал спящую девушку, жадно поглощал башню и, кажется, не собирался останавливаться. Застывший было Фабьен издал испуганный, сдавленный вопль и опрометью бросился вон. Он слышал шипение, шелест, злобное буйство силы, что аномально расцветала под Пурпурной луной.
«Это невозможно! Это… как? Как она смогла?» — в тот момент Фабьен был по-настоящему напуган.
Наследники, лишившиеся магии Дара… И Сейра, пробудившая нечто жуткое в последний миг перед вечным сном. Это казалось настоящим кошмаром: она спала, но Дар рос, множился и продолжал заполнять всё вокруг.
«Проклятие… я не зря сравнил её с ведьмой! Она и вправду способна погубить весь этот город».
Глава 39
Кайрон Дарксайд
Дарксайды – сама тьма. Мрак изначального, конечного… Вечного. Кайрон не помнит, как пришёл в этот мир, но может воссоздать первое острое чувство. То был страх. Ужас матери, которая смотрела на своего ребёнка и пыталась разглядеть в нём отражения монстров, что мучили её по ночам.
Она была больна, но Кайрон не сразу это понял. Он мог бы вспомнить, как скитался с матерью по старым, обветшалым домам. Протекающие крыши, дырявые простыни, гнилые дыры в древесине… Порой у неё были хорошие дни, и тогда она готовила, вышивала, пела ему колыбельные и часто улыбалась. Но затем всегда наступали «дурные времена».
Мать, будто одержимая, начинала метаться по дому. Порой она выкидывала вещи, ломала мебель… охваченная глубокой паранойей, выворачивала доски из пола. Искала проклятые амулеты, мышей, крыс и жуков-могильщиков. Ей казалось, что они скребутся под половицами… Она искала всё, что может оказаться предзнаменованием беды.
Порой Кайрону удавалось её успокоить. Он тихо увещевал мать, обещая, что страх непременно отступит, под лестницей никто не живёт и тени под окном – всего лишь иллюзия, что рассеется под утро.
Иногда она слушала и соглашалась. А в следующий миг бросалась разъярённой фурией, хватала его за плечи и твердила, что он не настоящий… Не её сын, всего лишь подделка, ошибочно занявшая чужое место.