Кайрон поджал губы, поднимая со стола миску горячего отвара. Золотистая жидкость казалась драгоценной, в ней будто переливались маленькие чешуйки. Дарксайд поднёс напиток к её губам и аккуратно напоил Сейру с ложки. Он делал это каждую ночь, попутно вплетая в пространство искры магии тьмы. Ту силу, что пугает других… Наследница Роузвуд принимала почти мгновенно, как желанную влагу в период засухи.
— Я тоскую, Сейра. – признался Кайрон. – И виню себя за то, что не успел, не уберёг… ты говорила, что всё будет хорошо. Просила меня позаботиться о собственной безопасности, но в итоге… я жив. А ты не можешь проснуться, потому что тот ублюдок постарался сделать всё, чтобы навредить тебе.
Дарксайд стиснул зубы и, наконец, достал тонкий браслет, созданный из сплава трёх драгоценных металлов. Обручальный дар… По обыкновению его преподносят в храмах, когда молят Вседержателя о вечной любви. Кайрон медленно застегнул браслет на её запястье и вздохнул:
— Прости, Сейра. Изначально я хотел сделать это при других обстоятельствах, однако… Ничего страшного. Пусть он послужит доказательством моей любви к тебе. Я никогда не откажусь от этих чувств. Даже если небеса расколются, звёзды погаснут, а Вседержатель пробудится ото сна.
Кайрон поднялся, чтобы укрыть её одеялом. Но в тот момент он вдруг почувствовал, как тонкие пальцы девушки сжались на его ладони. Порывистое, быстрое движение, будто немая просьба остановиться. Она и раньше порой двигалась во сне, но… В этот раз её ресницы затрепетали. И, прежде чем Дарксайд осознал происходящее, Сейра распахнула глаза.
Синева радужки. Безбрежная, глубокая, будто южное море… Тревожная, как весенняя гроза среди ночного неба. Сейра растерянно огляделась и, первым делом, сжала браслет на собственном запястье. Она ласкала его кончиками пальцев и лишь тогда тихо рассмеялась. Первое слово, сорвавшееся с её губ:
— Кайрон.
Он решил, что это сон. Подобные дрёмы приходили к нему и раньше, но в этот раз, среди пьянящего аромата цветов… Дарксайд протянул к ней дрогнувшую руку. Он прикоснулся к её тёплой щеке, а в следующий миг просто сжал Сейру в объятиях.
Кайрон ничего не говорил, но его плечи дрожали. Он боялся отпустить её, будто ослабит хватку – и она тотчас исчезнет. Но горячие слёзы, пропитавшие рубашку, говорили о реальности происходящего.
Сейра плакала. Тихо, беззвучно, будто птица, лишённая голоса. Однако, одновременно с этим… Она улыбалась. Гладила его по лицу, шептала что-то неразборчивое… Кайрон поймал её ладонь, прикоснулся к запястью губами, и лишь тогда Сейра выдохнула: